Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 10 – Ирина Манаева

Мне всегда было легко с Сашкой. Виной тому моя пацанская внешность или характер, но он видел во мне больше товарища, нежели противоположный пол. Девчонок он называл не иначе, как, цыпы, потому что тёлки, которых он гонял летом у бабушки, плотно засели в его голове с образом коров. Иногда мы даже обсуждали новеньких, если они попадали в школу, но не могу сказать, что отношения были уж такими близкими. Просто одноклассники, которым иногда не лень потрепаться.

Мы стали ближе в тот период, когда произошло несчастье с отцом. Сашка будто почувствовал во мне родственную душу, потому что его родители в тот период разводились, а он принял сторону матери. Хрупкая и ранимая, она терпела побои, пока, наконец, не решилась уйти. Наверное, рвение защищать людей у него потому и родилось, что он ненавидел отца. Презирал настолько, что хотел отомстить. Кстати, так и вышло.

Кто-то считает, что он превысил должностные обязанности, воспользовавшись тем, что в органах, но на тот период его отец, любитель распускать руки, обзавёлся второй семьёй. Сашка просто наблюдал, не желая сближаться с новыми родственниками. Принадлежность к его отцу, наоборот, говорила о том, что от них следует держаться подальше. Только увидел сожительницу избитую, будто крышу сорвало. Мать вспомнил, которая теперь хоть жить начала, преобразилась. И потащил даровавшего жизнь на исправление года на три. Кого-то родные отмазывают, тут вышло наоборот.

Самое интересное, что при всей своей любвеобильности Лапин женился на работе. Дома его никто не ждал. Он имел необременительные связи, которые устраивали всех участников. Удивительно, но эти его Нины и Риты знали друг друга. Может, у них даже общие встречи были, тут я не сильна в информации. С Лапиным мы поддерживали отношения, но общались редко и поверхностно. Например, как теперь.

Только неприятно почему-то стало, что послал другого, когда мог приехать сам. Дружба против цып, и я проиграла. Говорят, что между полами не может быть чего-то светлого, но я никогда не рассматривала его, как предмет сексуального влечения.

— Что за женщина? - поинтересовалась у щербатого. Снова в памяти всплыли слова Карпова про биологические отходы, и я тряхнула головой, чтобы не уйти в горе.

— Свидетельница по делу. То ли сбежала, то ли убили.

Укол совести, потому что подумала про Лапина плохо. Удивлена, что первый, кто пришёл, именно от него. Где наша доблестная полиция, когда на пешеходном сбили человека? Будто никого это не интересует вообще.

— Что произошло? - наконец, переходит к делу, и я пытаюсь припомнить любую деталь. Воспоминания убивают. Я слишком слаба, чтобы повторять их снова и снова. В палату заглядывает какая-то женщина, представляет психологом. Только её не хватало. Вообще не намерена никого пускать настолько глубоко.

— Я пошёл, - оповещает мальчишка, когда я росчерком вывожу: с моих слов записано верно. Он сканирует психологиню в белоснежном халате, обтягивающем явно сделанную грудь, и улыбается ей. Но тут ему явно ничего не светит. Они из разных миров, это видно. Хоть улыбайся, хоть нет.

Щербатый проходит к двери, оборачивается к нам и тут же натыкается на дверной косяк.

— Осторожно, - психологиня хочет казаться хорошей, но на самом деле почти все они лживые и отвратительные. Да, у них такая работа - располагать людей, расслаблять, копаться в прошлом. Но это не для меня.