Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 106 – Ирина Манаева

— Здравствуйте.

— Привет, Саш, - мать играет лучше Лапина. Она в переднике поверх платья, хоть я и знаю её приверженность домашней одежде. Лишь по такой мелочи можно выяснить, что она тоже не рада своему раннему возвращению домой. - Как на работе дела?

Помогаю ей расставлять тарелки, а внутри такое чувство, будто мы Новый год будем праздновать. Сияю, как ёлка под гирляндой, внутри ощущение чего-то доброго.

— Хорошо на работе, - отвечает Лапин, откашливаясь в кулак, и поправляет тарелку, будто она неровно стояла.

Мать тут же приносит шампанское, а я распахиваю от удивления глаза. Не хватает только Деда Мороза. И, когда хлопает пробка, а пузырьки льются по бокалам, раздаётся звонок в дверь.

— Ты кого-то ждёшь? - замираю с бокалом, стирая улыбку с лица, но мать лишь качает головой.

Пашку амнистировали.

У матери телефон на беззвучном, мой вообще неизвестно где, и я жмусь к родной груди, ощущая вместе с одеколоном запах перегара.

— Идиот, я волновалась, - решаю пожурить, а потом бью кулаком в ребро, отчего Пашка кряхтит, но уверена, что продолжает давить улыбку. - Когда ты уже завяжешь с этими своими делами?

— Мам, я такой голодный, - отодвигает меня подальше, не отвечая, норовя подхватить низкую родительницу, чтобы поцеловать. И в этом я уважаю брата. Потому что он не стыдится проявлять чувств.

Может, раньше. Но не теперь. Все мы со временем становимся другими. Прошлое уходит, стирается, смывается, обновляя нас. Нанося новые штрихи и морщины. И следует быть благодарным тому, что у нас есть возможность искать себя и находить место в мире.

Мы заканчиваем спонтанный ужин, и я иду провожать Сашку до машины. Он сопротивляется, обещая, что в силах сам разыскать собственное авто, но я намекаю, что мы не договорили.

— Как жить теперь будем? - смотрю на него, пока лифт, поглотив наши тела, тащит, кряхтя, вниз, чтобы выпустить на свободу.

— В смысле? - он копается в карманах, задумчиво рассматривает шарф, чтобы не глядеть на меня.

— Ну, мы с тобой?

Замирает, ошпаривая металлом глаз, и я понимаю, что сегодня смотрю на него чуть ли не впервые в жизни, как на мужчину. Не рубаху-парня, что подставит жилетку для кубометров моих слёз, не спасателя, который всегда спешит на помощь, не знакомого, с кем можно потрепаться о причёске Татьяны Михайловны, нашей англичанки. А именно мужчину.

Ловит мою ладонь, и она пропадает в его большой руке. Тёплой, шероховатой, рабочей. Створки разъезжаются, и Лапин ведёт меня за собой, как папа дочку в детский сад, и сегодня у меня с матерью будет разговор по его поводу. Да-да, согласна. Прежде чем открывать новую страницу, следует разобраться со старой.

В машине мы целуемся. И я не хочу, чтобы Лапин уезжал.

— Я решу вопрос с Лидой, - говорит мне для чего-то. Хотя и сама понимаю, что там чувства были лишь с одной стороны. Очень хорошо помню её испуганные глаза и жалею женщину, которая лишится Сашки. Только она даже не предполагает, что он никогда ей не принадлежал.

— Кстати, о парне. Я нашёл его.

— Каком парне? - не сразу понимаю, о ком речь, а потом, наконец, доходит. Вот она - хватка профессионала, у которого миллион дел, но все на карандаше. Я уже успела забыть наше расследование с Малышевым. Вернее, застопориться на моменте, когда мы не смогли пройти по следующей цепочке.