Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 23 – Ирина Манаева

— Я похожа на рабочего с завода, - усмешливо рассматриваю узор.

— Да ты бы себе в первый день руку на станке отрезала, - ржёт Лапин. - Тебе только с бумажками возиться.

Он всегда считал мою работу надуманной.

— Вот врачи жизни спасают, - говорил мне, сидя в кафе напротив, - пожарные - пожары тушат. Учителя мозги вкладывает сюда, - стучал себе по голове. -Ну со мной тоже ясно. Не будет полицейских, вы друг друга поубиваете! На какой чёрт сдалась ты, Галюня?

Меня коробило, но больше от разных интерпретаций забытого имени.

— Я упрощаю жизнь людей.

— Ой, - машет в мою сторону Лапин. - Просто вы с жиру беситесь. Такие бабки отстёгивать кому-то, чтоб он тебе квартиру показал. Извини, но не пойму я этого.

Я не злилась. Он был из тех, кто жил по старинке. И в его мире существовали профессии из советского прошлого. Новые, которые формировала действительность, он отказывался воспринимать. Все эти барберы, бебиситеры, шоперы, коучи - никчёмная масса, без которой можно обойтись. И я затесалась среди них.

— Сём, посиди, я скоро, - обращается Лапин к напарнику и почти тащит меня на себе до подъезда, а потом до лифта и прямиком к двери знакомой квартиры.

— Ностальгия, - растягивает улыбку, когда на пороге возникает мама. - Доброго дня, Рита Михайловна, - чеканит слова. - Забирайте дочку, а я дальше народ спасать.

Она смотрит удивлённо, но молча принимает меня.

— Зайди, Саш, я там чаю вскипятила.

— Не могу, на службе. Но как-нибудь соблазнюсь. Давай, Галь, если что - на связи.

Он жмёт кнопку и тут же скрывается в лифте, а мы с матерью смотрим друг на друга. И сейчас следует решить, во что именно я её посвящу.

Сижу на кухне, обнимаясь с чайной кружкой. Моя. Та, что от горшка до вылета из родного гнезда. Кто знал меня с другим именем и фамилией. И как Галя Шамрицкая превратилась в Мию Архипову. Чашка с маленьким пушистым зайцем, навострившим уши. Сохранилась отменно, чего не скажешь обо мне.

Смотрю на подрагивающую поверхность чая. Даже в искаженном отражении видно, насколько всё запущено. Я же привыкла выглядеть иначе. Статус наше всё. Всегда с иголочки.

— Сбежала, - понимающе кивает мать. - Знаешь, я будто чувствовала, потому в комнате тебе постелила свежее бельё.

От её слов хочется плакать. И чёрт его знает, это гормоны, или я старею. Сентиментальностью никогда не страдала, такое лишь мешает в моей работе. Но сейчас стала какой-то нюней. И мне это совершенно не нравится.

— Я у тебя побуду несколько дней, - откусываю печенье и запиваю чаем. Сказала так, потому что реально не знаю, что делать. Пару дней ли месяцев.

— Твой дом останется твоим всегда, так что можешь спокойно тут жить, сколько надо, - мать кладёт свою ладонь на мою, и благодарно киваю, вспоминая Славу.

Она была вынуждена возвращаться каждый день домой и улыбаться мудаку Жданову, будто всё отменно. У меня же есть мать, которая подставит плечо в любой момент. И крепость, куда она не пустит Арса. По крайней мере так думаю.

— Ты не можешь от него бегать, - кивает на телефон, который снова звонит. Сегодня Архипов превзошёл сам себя. Раньше никогда не делал более 3-х звонков, теперь уже восьмой. Значит, что-то человека сильно беспокоит.

Собираю себя воедино, потому что чувствую каким-то Шалтаем-Болтаем, который свалился во сне. Голова в одном месте, ноги в другом. Мысли вообще хаотичные, даже удивляюсь, как вытащила Лапина.