Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 85 – Ирина Манаева

— Я не сплю с клиентами, - спокойно заявляю, намереваясь закончить эту встречу без кровопролития, и намерена сбежать, наконец, в туалет. - Подготовлю документы, встретимся снова, - намереваюсь подняться, но он останавливает.

— С клиентами? - будто пробует слово на вкус. - Зачем же тянуть? - разговор человека, который точно знает, что хочет. - Может, выйдешь отсюда и передумаешь. Или, - склоняет голову набок, - за тебя передумает кто-то ещё.

Конечно, он говорит про Архипова, и я представляю, как он крушит кабинет или комнату, в которой сейчас находится.

Человек в чёрном достаёт ноутбук, намереваясь составить договор. Надо же, как всё подготовлено. Но он прав. Как только я уйду отсюда, мне придётся прятаться и скрываться, потому что Архипов так просто это дело не оставит. Даст задание своей любовнице караулить меня на улице, чтобы сбить наверняка?

Медлю с ответом, но не потому, что передумала или боюсь, просто перебираю варианты, что делать дальше.

— Так и знал, - откидывается на спинку Гудини. - Только у мужиков есть яйца, - бросает взгляд на Малышева, поднимая уголки губ. - Да, дорогой шурин?

Вижу, как сжимаются кулаки Стаса, и он на секунду закрывает глаза. Чтобы усмирить гнев? Чтобы придать себе смелости впечатать кулак в наглую морду?

Я не ведусь на провокации. Чем больше ты будешь показывать, что тебя раздражает, тем чаще человек будет это делать. Правда, в большей степени такое относится к детям. Но сейчас Алиев играл во взрослые игры, и отчасти был прав. Не верю, что у Малышева не было ни единой возможности дать о себе знать, как и в то, что он не мог сбежать. Он боялся, это очевидно. Делал так, как завещает папочка. У того опыт, конечно, а Стасу было двадцать три. Планка падает ещё ниже, и я не могу с этим ничего сделать.

Но есть и другая сторона медали: лучше быть живым, чем отчаянным и мёртвым.

Где эта грань между трусостью и безрассудством? Наверное, погребена под толщей земли на кладбище.

Малышев дёргается в сторону Алиева, успевая задеть того в плечо, когда его обхватывает охранник, удерживая в кольце рук.

— Ты же в курсе, что за такое бывает? - Гудини трогает щёку, смотря на противника спокойно.

— Предлагаю вам оставить ваши семейные разборки между собой, - перевожу на себя внимание. - Или мы подписываем бумаги в спокойной обстановке, или мне придётся уйти. И кто знает, вернусь ли я.

Блефую. Алиев мне нужен так же, как я ему. Только он не в курсе.

Лёгкое движение головы Гудини, и охранник отпускает Малышева, а я чувствую себя мамочкой хулигана, которую вызвали к директору.

— Стас, - поднимаюсь с места, - помоги выйти.

Он тут же оказывается рядом, беря меня за талию, а я будто даю ему защиту, зная, что меня не тронут. Я не переходила дорогу Гудини, наоборот, принесла ему на блюдце желаемое.

Оставляю документы на столе, пока юрист заполняет нужное. Но я не идиотка, это копии. Оригиналы всё ещё у Славы, и как только дам отмашку, она передаст их.

— Рассчитывать, что ты не сбежишь? - обращается Адиль к кому-то из нас, и я опережаю ответ Стаса.

— Никогда ни от кого не бегаю!

Он переводит взгляд на Малышева, в котором читается всё, что не сказано вслух, а я немного подталкиваю своего провожатого к выходу.

— Неужели ты думаешь, что, ударив Гудини, что-то решишь? - выбираюсь, наконец, из уборной, чувствуя неимоверно облегчение. Не гора с плеч, конечно, другое, она уйдёт, когда я решу, что делать с Архиповым.