Книга На седьмом этаже, страница 22 – Амелия Брикс, Виктория Бежан

Он ведь пошел работать, чтобы помочь матери с деньгами, чего она у него, конечно, не просила. Но он – мужчина в их семье, опора, добытчик. Это были его слова, как только они перешагнули черту, отделившую их от прошлой жизни.

У Лизы болела душа. Ей хотелось, чтобы сын еще немного побыл беззаботным студентом. Чтобы гулял с друзьями, наслаждался юностью, уделял время девушкам, своим увлечениям. А вместо этого он, едва отсидев лекции, мчался в клуб на работу.

— Я просто не успел. С утра в университет, потом сразу на работу.

— Мотя, ты не обязан этого делать. Я нашла нового клиента, да еще какого состоятельного, так что мы…

— Ма, не начинай, — присаживаясь за стол, Мотя посмотрел матери прямо в глаза. Взгляд говорил: разговор окончен и обсуждению не подлежит. — Сделаешь мне чаю? — виновато улыбаясь, парень попытался сменить тему. Вскочил и, мимоходом обняв мать, чмокнул ее в щеку. — Ооо, тут котлетки есть, да еще и тортик крестная оставила! Прямо праздник живота.

— А еще там суп есть, если ты не заметил! — сложив руки на груди, Лиза так и стояла посреди кухни, любуясь сыном. Какой же он вырос высоким, плечистым. Настоящий мужчина. Небось, девчонки штабелями падают, ведь в него так легко влюбиться.

— Суп пускай Павел Андреевич ест, — пробормотал Мот почти шепотом и тут же прыснул в кулак, словно совершил дерзкую шалость.

— Я все слышу, молодой человек. И за ваше издевательство над матерью, придется есть суп, а только потом все остальное. Иди-иди, присядь и жди, — театрально пихнув сына в бок, Лиза закатила глаза. Словно жонглер, открыла дверцу холодильника пошире и извлекла оттуда кастрюлю с супом. Супы её сын с детства не жаловал, но с матерью спорить было делом почти безнадежным.

Лиза не всегда настаивала, но в последнее время её мальчик питался откровенной дрянью. Тут сработал материнский инстинкт, защитный рефлекс, в котором здоровье стояло на первом месте.

— Как учеба? Работа? Расскажи что-нибудь, пока я тут разогреваю этот суп, — акцентируя внимание на последнем слове, Лиза незаметно улыбнулась. У Мота было такое выражение лица, будто он лимон съел целиком.

— С учебой все ок! Да и на работе вроде все хорошо. Ты знаешь, мне даже нравится там работать, если бы не одно «но»…

— Какое?

— Малолетние девочки, которым там не место, — Мот сам не заметил, как нахмурился и уставился в одну точку, явно имея в виду кого-то конкретного. Взгляд потемнел, словно грозовая туча надвинулась на его лицо.

— Что стряслось? — Лиза отложила ложку, целиком обратившись к сыну. Сердце вдруг забилось неровно, словно предчувствуя бурю. Лишь бы ничего серьезного, лишь бы это не касалось его…

— Да так… Маринка, дуреха, слизняку одному в нос засветила. Бессмертная, что ли? Еле оттащил. Ну и понеслось… Представляешь картину? Девчонка – и вдруг в нос парню! Кровь, вопли… Он замахнулся в ответ, да не тут-то было.

— Маринка? — Лиза застыла с ложкой в руке, пораженная. Однажды, в самом начале учебного года, сын обмолвился о девушке в университете, что запала ему в душу. Марина… И больше ни слова. То ли не знал, то ли не хотел знать. Это был единственный их разговор о ней. И вот опять? Совпадение? Неужели та самая Марина? Вопросов роилось множество, но Лиза не решалась ни один озвучить.