Книга Если ты со мной, страница 66 – Амелия Брикс

— Еще жива.

Да уж, в таком виде меня без кастинга утвердили бы на роль зомби.

— Тебе надо поесть.

— Не хочу, — прыскаю аэрозоль.

— Ладно, спи, — Макс поправляет одеяло.

Сворачиваюсь в позе эмбриона, и стоит мне закрыть глаза, как я проваливаюсь в сон.

Глава 24

28 сентября, 2014 год

Новый день не дарит ничего хорошего. Просыпаюсь в поту, горло першит, голос хрипит, слабость во всем теле. Собираю всю силу воли в кулак и встаю. После ванны иду на кухню. Судя по шуму Макс там. Он накрывает на стол.

— Привет, — хриплю я.

Бросаю взгляд на часы. Девять.

— Привет! Куда собралась? — Ставит передо мной ярко-зеленую пузатую кружку с бульоном. Придвигает вазу с сухарями. Такое ощущение, что я дома. Только бабушка куда-то вышла.

— Потею, как беговая лошадка. — Смущенно улыбаюсь. Халат и пижама мокрые от пота лежат в сумке, но вслух говорю другое, — это все что осталось из чистой одежды.

— Значит, устроим стирку. — Макс ставит тарелку с яичницей и садится напротив.

— С первого дня знакомства я приношу тебе только хлопоты. — Отпиваю бульон.

Он внимательно смотрит на меня, а потом говорит:

— Если я не хочу что-то делать, я не делаю, — тон у него серьезный.

— Понятно, — единственное, что приходит на ум.

Некоторое время мы едим молча. Я макаю сухари в бульон и запиваю им же.

— Как тебе? — Макс кивает в сторону кружки.

Я рада, что он прерывает неловкое молчание.

— Очень вкусно, такое ощущение, что я дома. — Без того красные щеки заливаются румянцем.

— Благодаря тебе мой холодильник забит продуктами и я готовлю кушать. — Наливает мне апельсиновый сок.

— Хоть какой-то прок от меня. — Макс протягивает мне стакан и улыбается. — С тех пор как умерла бабушка, я ни о ком не заботился.

Я поднимаю глаза от кружки, удивленная его откровенностью.

— Мне очень жаль, — я замечаю грусть в его глазах. — Как давно ты живешь один?

Может, не стоило спрашивать об этом? Макс не любит говорить о себе.

— Больше двух лет. Я уже привык, что один. Первое время было тяжело, но это скорее от чувства вины, чем от потери, — Макс опускает и поднимают ложку в кружку с кофе, — я не всегда был хорошим внуком. Поздно понял, — бросает ложку в кружку, — апельсин? — он так быстро меняет тему разговора, что я киваю несколько раз.

Макс аккуратно очищает апельсин от кожуры. Я наблюдаю за ним. Как обычно вытягивает губы, когда делает какую-то работу. Впервые обращаю внимание на его пальцы. Длинные, изящные, с идеальной формой ногтей. Такие обычно у пианистов. Светло-каштановые волосы лежат в беспорядке на макушке. Но эта небрежность только делает прическу идеальной. Вся его внешняя красота так не вяжется ни с его мнением, ни с мнением Инны о нем, как о плохом человеке.

— Держи! — Протягивает апельсин. Сам налегает на виноград.

— Спасибо.

Жаль, что он не хочет жениться. Он стал бы заботливым мужем и отцом. Надеюсь, со временем он поменяет свои взгляды по поводу брака.

— Как ты себя чувствуешь? — Макс собирает грязную посуду.

— Уже лучше. — Иду к раковине.

Макс кладет посуду в раковину и отодвигает меня.

— Градусник на стуле. Иди, я сам уберу. Только сначала выпей лекарство. — Открывает один из шкафчиков и протягивает мне антибиотик. Затем аэрозоль для горла. После всех процедур выпроваживает из кухни.

Пока измеряю температуру, оглядываюсь по сторонам. До чего же безликая комната. Надо ехать в общежитие. Но из-за слабости я даже не хочу шевелиться.