Книга Капкан, страница 151 – Амелия Брикс

— А, это ты, – бросает безразлично. – Проходи, – что-то невнятное бурчит себе под нос и исчезает в глубине квартиры. Иду вслед за ним. Везде темно, только в гостиной тускло мерцает свет. Захожу. На журнальном столике стоит недопитая бутылка виски, а на полу валяются несколько пустых.

— Будешь? – Севостьянов хватает недопитую бутылку виски и предлагает мне.

— Нет, и тебе не советую, – сажусь напротив него на диван и смотрю на партнера. Что же у него случилось?

— А я пожалуй выпью, – наливает в бокал дрожащими руками, проливая на столик и пол.

— Влас… что-то случилось с женой? – делаю свои предположения. Зло сверкнув глазами, смотрит на меня и залпом выпивает виски. Морщится, прикладывает тыльную сторону ладони к носу, потом шумно выдыхает.

— Случилось, – морщится. – Крепкая чертяка, – показывает на бутылку. – Жена моя случилась, – в его глазах ярость, – слышать о ней не хочу.

— Ты можешь внятно говорить? – подаюсь вперед. Этот парень выглядит ужасно и мне его искренне жаль.

— Знаешь, что я хочу? – его пьяный взгляд рассеян и с трудом фокусируется на мне, – придушить ее собственными руками, – поднимает руки и трясет ими в знак подтверждения. Его лицо искажает гримаса ненависти и злости.

— Влас, ты что такое говоришь? Она итак у тебя находится между небом и землей.

— Она и ее папочка… – продолжает он. – Они убийцы, – хватается за голову, наклоняется и раскачивается. – Они убили моего ребенка, – рычит он. Им мало было ее, – тянет свои волосы, из него вырывается рыдание. Он даже не пытается скрыть слезы. Мужчины позволяют себе такое только в крайних и безнадежных случаях. – Они умертвили мою душу, – вытирает слезы, – они погубили мою единственную любовь. Я не знаю, как жить дальше, – замолкает продолжая раскачиваться.

Я даю ему время выплеснуть свои эмоции, выплакать свое горе. Влас проводит ладонями по лицу, убирая остатки слез. Потом хватает бутылку и наливает себе еще. Предлагает мне, но я отказываюсь.

— Моя жена пришла в себя и решила облегчить свою душу… – истерически смеется. Резко замолкает. Смотрит на бокал в своих руках, – помнишь, я тебе рассказывал о том, что у меня была девушка?

— Да.

— Я ее любил… безумно любил, да ее и невозможно было не любить, – при воспоминаниях о ней на его губах появляется улыбка, а глаза вновь наполняются слезами. – Чистая, невинная… Я полюбил ее сразу, как только увидел возле общаги. Несколько месяцев бегал за ней, чтобы пошла со мной на свидание. Такая неприступная была, – сглатывает, его кадык судорожно дергается, подбородок трясется, закрывает глаза, и по его лицу текут слезы. Тяжело дышит.

Я не перебиваю и не задаю наводящих вопросов. Ему нужна эта исповедь. Мне ли этого не знать?

— Мы начали встречаться, все было… прекрасно. Самое счастливое время в моей жизни. Мы ходили на свидания, узнавали друг друга постепенно. Я забросил свою разгульную и никчемную жизнь, друзей, клубы… Я дышал ею одной. Я боготворил ее. Строил планы на будущее. Нашего с ней будущего. Понимаешь? – всхлип, – я хотел детей только с ней, только от нее, – тянет себя за волосы, а они убили… Романтика длилась до того момента, пока я пьяный не сел за руль и не сбил человека. На меня завели дело. Да еще в крови нашли наркоту, – рычит, – Бл*дь, я не понимал ничего тогда. Наркоту вообще никогда не принимал, было дело по молодости лет, иногда баловались с пацанами – по несколько затяжек делали и все, но не в тот вечер. Срок грозил. Это я так думал, – вырывается нервный смешок, – на самом деле это все моя женушка со своим отцом. Мы в тот день с ней гуляли в одной компании. Моя девушка не пошла со мной, так как готовилась к коллоквиуму. Да она вообще не любила рестораны и клубы. А я не мог не пойти к лучшему другу на день рождения. Как чувствовал, душа не на месте была, – бьет себя в грудь. – Думал, приеду, поздравлю и поеду к своей девочке, – замолкает и всхлипывает. Облокачивается на колени локтями, запускает руки в волосы и тянет. – Я выпил только пару бокалов шампанского. Потом закружилась голова… и я решил сразу поехать домой. Больше я так и не увидел ЕЕ. Меня выпустили под подписку о невыезде. После КПЗ родители закрыли меня дома в полной изоляции. Мать рыдала беспрерывно. Отец отобрал даже телефон. Я не мог связаться со своей девушкой. Я должен, должен был сообщить ей, что у меня случилось. Родители категорично отказались помочь мне в этом, сказали: “какая девушка, если на карту поставлена твоя жизнь, твоя карьера…”. Они не поверили мне, что я не принимал наркоту. Один раз пришла ко мне Алена. Я не говорил тебе… она дочь друзей моих родителей и ее пустили ко мне. Я попросил у нее телефон, но она его оставила в своей машине. Тогда я ее умолял, чтобы она сходила в общагу и сообщила ей… Она пообещала, – закрывает глаза. Он опять замолкает, и мы сидим в полной тишине.