Книга Капкан, страница 164 – Амелия Брикс

— В губы, – наглость второе счастье. Вдруг повезет.

— Знаешь что… – пыхтит она, злясь и вызывая у меня улыбку. – Ты совсем… Нахал, – возмущенно надувает губки. И, о Боже! Наклоняется и целует в губы. Прикрываю веки от удовольствия, обхватываю ее нижнюю губы и оттягиваю. Этот клубничный вкус возбуждает меня. Нет ничего слаще и вкуснее. Провожу языком по ее верхней губе. Мне сложно сдерживать себя, когда она так близко. Через боль обнимаю ее и, наконец, углубляю поцелуй. Из меня вырывается стон боли и наслаждения одновременно. Маша испуганно отстраняется.

— Опять задела руки? Очень больно? – с тревогой и заботой спрашивает она. Господи! Как я ее хочу. Не сдерживаю стон.

— Мне больнее в другом месте, – киваю, указывая на свой стояк. Маша краснеет.

— Я выполнила свою часть сделки, теперь и ты должен, – меняет тему разговора и напоминает о нашем договоре.

— Хорошо, – соглашаюсь я, улыбаясь.

Маша подносит к моим губам ложку с супом. Охотно принимаю. На третьей или четвертой ложке, бульон стекает по краешку моего рта. Маша подносит салфетку, чтобы вытереть. Отрицательно машу головой.

— Губками, – хриплым от возбуждения голосом произношу я. Хочу еще раз почувствовать ее сладкие губки на себе.

Наши взгляды скрещиваются, и она наклоняется. А затем… черт! Я готов кончить от того, как она проводит языком от подбородка к губам. Останавливается и отстраняется, чтобы поднести еще одну ложку. Никогда я не ел с таким аппетитом и, переполнявшим меня, жгучим желанием. Маша ставит пустую тарелку на прикроватную тумбочку и улыбается.

— А ты говорил, что не хочешь есть, – хихикает.

— Действительно, я очень голоден, – она густо краснеет от моего недвусмысленного намека. Если бы не эти чертовы руки, то она уже была бы подо мной. Находиться с ней рядом и не иметь возможность прикасаться – это ли не худшее из наказаний. Нашу идиллию прерывают вошедшие в комнату мама с медсестрой.

— Добрый вечер, Марк. Как вы себя чувствуете? – произносит медсестра слащавым голоском, игнорируя присутствие Маши. Надо бы поменять эту заносчивую деваху, мысленно отмечаю я.

— Теперь лучше, – отвечаю ей, а сам смотрю на Машу. Она смущаясь, опускает глаза. Делает глубокий вдох, встает с кровати, уступает медсестре место, убирая тарелку.

— Очень хорошо. Я рада, а теперь самая приятная процедура, – раскладывает все необходимое для укола на прикроватной тумбочке, – давайте я помогу вам спустить штаны, – тянется к резинке моих спортивных штанов.

Мой взгляд устремлен на Машу, которая хмурится. Ревнует? Определенно ревнует. Зря. Это все твое, мой котенок. Только скажи. Мама забирает у Маши тарелку и выходит из комнаты.

— Нет, спасибо, – останавливаю медсестру, – Маш, поможешь?

Никому не позволю унижать мою девочку. Маша помогает мне лечь на живот и спускает штаны. Напоследок быстро проводит кончиками пальцев по ягодице. Мой член тут же реагирует. Но вонзенная игла в задницу, и мое возбуждение напрочь угасает. Как больно, сцепляю зубы, чтобы не заорать в голос. Вот сучка эта… как там ее… медсестра. Собирает свои инструменты.

— До завтра, Марк, – злорадно улыбается, – выздоравливай, – наконец уходит.

— Больно? – Маша подсаживается на краешек кровати и проводит ладонью по моим волосам. От приятного ощущения ее руки закрываю глаза.