Книга Капкан, страница 212 – Амелия Брикс

— Не знаю… – замолкаю, вспоминая свои первые ощущения от нашей встречи. – Когда я его увидела, сердце ёкнуло. Но потом…, наверное, мне его просто жаль, – смотрю маме в глаза, – но былой любви нет… Это точно.

— Главное, ты разобралась в себе, иначе страдали бы все, будь у тебя некие сомнения и неопределенность.

— Нет, об этом не переживай, мам. Я долго думала о прошлом и поняла – любовь к Власу была неким детским увлечением, я, как слепой котенок, искала в нем тепла, ласки, понимания. А любовь к Марку – это уже более зрелое, осознанное, страстное, всепоглощающее чувство, которое я пыталась подавить в себе, но оно оказалось сильнее меня.

— Да, любовь, она разная бывает. Но только настоящая любовь живет в сердце. Порой она отделяется даже от разума, и ты с ней ничего не можешь поделать и хранишь ее в себе. А когда любовь взаимная, то она творит с любящими сердцами настоящие чудеса. И если Марк тебя действительно любит, то он все поймет и простит, и вы обязательно будете вместе.

Как бы мне хотелось, чтобы слова мамы оказались правдой.

— Мам, – задумываюсь, спросить ее или нет. Все-таки решаюсь, – а ты до сих пор любишь папу?

— Да, несмотря ни на что, – не раздумывая, отвечает она. – Многие меня осудят после всего, что он с тобой делал. Это был самый тяжелый период в наших отношениях. Мое сердце болело за тебя, за его жестокость… я порой его так ненавидела, но любить не переставала никогда. А сейчас, когда он находиться между жизнью и смертью, я словно умираю вместе с ним. Спасибо тебе, доченька, что приехала сразу. И что не держишь на него зла, – мама смахивает слезу.

— Мамочка, – поднимаюсь и обнимаю ее крепко, – как я могла не приехать и оставить тебя одну в такой тяжелое время для нас всех. Мы одна семья, – чувствую ее слезы на своих плечах. – Папа поправится, обязательно. Вот увидишь.

— Не знаю. У него рецидив, а это плохой знак, – всхлипывает.

Доносится стук в дверь. Мы с мамой замираем, отстраняюсь и выпускаю ее из своих объятий.

— Кто это так поздно? – настораживается мама, – лишь бы плохих вестей не принесли, – поднимается с кровати и идет открывать.

Я беру свой телефон проверить нет ли звонка от Марка, но он разряжен. Ставлю его заряжаться. И в этот момент в комнату входит Марк. Сердце пропускает несколько ударов и замирает. Я буквально застываю на месте, а от переизбытка чувств начинаю непроизвольно плакать. Марк бросается ко мне, обнимает.

— Котенок, прости меня за все, – шепчет он. Отталкиваю его от себя.

— Ты обещал… а сам бросил меня, – всхлипываю.

— Я не бросал тебя никогда. Администрация ресторана вызвала полицию и меня забрали в КПЗ. А утром я примчался к тебе и опоздал. Твоя тетя практически выгнала нас, – наклоняется и сцеловывает мои слезы.

Боже! Как же хорошо, что он здесь, рядом. Его руки, его губы, его аромат – такие родные. Зажмуриваюсь. Это же не сон?

— Прости за эти слезы, – шепчет в губы, а затем целует. Как же я истосковалась по нему. Нет! Без него я точно не смогу жить.

— Прости меня, я был настоящим идиотом. За эти дни я прошел все круги ада. Я думал, ты исчезла из моей жизни навсегда. Я думал… ты… – закрывает лицо руками. Его плечи сотрясаются, то ли от напряжения, то ли… Мне кажется, что он плачет. Опускает руки, его глаза наполнены слезами. – Я думал ты… Мне все рассказал Влас… Я чуть с ума не сошел, – провожу ладонью по его щеке. – Маш, выходи за меня… – отстраняюсь. Мотаю головой.