Книга Капкан, страница 48 – Амелия Брикс

В дверях появляется Марк.

— Что хотел Аркаша? Случилось что-то? – интересуется Анастасия Семеновна.

Теперь я удивлена тем, что она, судя по всему, хорошо знакома с моим шефом.

— Нет, узнал, что я вернулся, вот и позвонил.

— Мам, а Маша работает в кафе у Аркадия Петровича, – говорит Инга. Ну, хоть кто-то помимо меня зовет его по имени и отчеству.

— Правда? Замечательно. Аркаша очень хороший человек. Столько нам помогал после смерти Кости, – Анастасия Семеновна с тоской говорит о своем муже.

— Да, прекрасный человек и такой добрый. Оказывается, он еще помогает детям из детского дома, – с восторгом произношу. Повисает неловкое молчание.

— Да-да, – наконец шепчет мама Инги и Марка.

Не понимаю, почему мои слова действуют на всех так угнетающе. Положение спасает, если можно так сказать, плач Адель. Все начинают суетиться. Инга уходит за дочерью и возвращается с ней на руках. Заметив Марка, девочка сразу просится к нему на руки. Он подхватывает ее и радостно целует в макушку. Я смотрю, как преображается его лицо, сбрасывая маску надменности и равнодушия. В нем столько тепла, счастья, любви. Опять невольно задумываюсь, а тот ли это человек? Он меняется как хамелеон.

— Как дела у моей куколки? – то, с какой нежностью он разговаривает со своей племянницей, вводит меня в ступор, и я не сразу слышу обращение ко мне Инги.

— Лина тоже проснулась, – наконец до меня доходит смысл ее слов. Вскакиваю из-за стола и иду в спальню. Сестренка проснулась недовольная.

— Ну, что такое? – ложусь рядом с ней.

Лина хнычет и прижимается ко мне.

— Сейчас мы покушаем и пойдем во двор, – говорю я и глажу ее по головке.

— Мама, – хнычет и зовет свою маму Лина, разрывая мое сердце одним словом. Целую сестренку в висок и беру на руки. Разворачиваюсь и вижу в дверях Марка с Адель на руках. Он удивленно смотрит на меня, раскрыв рот. Я понимаю, о чем он подумал, и мне становится смешно от этой мысли. С трудом скрываю улыбку. Пусть продолжает думать, будто Лина моя дочь.

— Это моя подлуга Лина, – говорит ему племянница.

— Привет, Лина. Я – Марк, – тихо говорит он все тем же спокойным тоном, которым разговаривал со своей племянницей. Сестренка смотрит на него исподлобья и ничего не говорит.

— Она немного не в духе, – объясняю я ее поведение.

Марк внимательно изучает наши лица, сглатывает и кивает в ответ. Поднимаюсь на ноги с Линой на руках и направляюсь на кухню. Марк отходит в сторону, пропуская нас, а затем окликает меня по имени. Разворачиваюсь и смотрю на него в ожидании.

— Слушай, – замолкает, откашливается, прочищая горло, – в общем, извини меня за все те гадкие слова, что наговорил тебе в кафе и тогда на озере… и сегодня, – добавляет и шумно выдыхает, – и за мое поведение, – смотрит мне в глаза, – прости, – совсем тихо произносит он.

А ведь говорит гад так искреннее, что мне хочется и в правду поверить в его раскаяние.

— Не поздновато ли для извинений? – фыркаю я возмущенно.

— Лучше поздно, чем никогда, – отвечает Марк, улыбаясь.

— Ладно, твои извинения приняты, – отвечаю, плохо скрывая улыбку. Неужели мы и, правда, закопаем топор войны? Было бы неплохо. Очень сложно будет его игнорировать, когда у нас столько общих знакомых. Разворачиваюсь и ухожу, оставляя его с племянницей стоять в дверях спальни.