Книга Мой бывший. Mi Ex, страница 62 – Яна Ланская

— Ну… Мам, ты же слышала вчера папу. Он, кстати, что-то сказал? Как он вообще к Родриго относится?

— Уважает его как специалиста. Как избранник дочери он ему не знаком. Нечего сказать.

Для меня это важно. Хотя бы так.

— А ты что думаешь? — с опаской спрашиваю.

— Честно?

— Да, давай, — с выжиданием смотрю на маму, ожидая вердикта.

— Тонь, ты же знаешь, как я люблю фильмы и сериалы про аферистов! Да я в восторге! Наверняка он неотразим, харизматичный, остроумный, так что я тебя прекрасно понимаю. Если тебя это не смущает, то и ладно.

— Мам, — смеюсь, не ожидая такого ответа, — он не аферист!

— Авантюрист-то точно! Тоня, это ещё талант надо иметь так жить.

— Я вчера девочкам сказала, что он как Потёмкин.

— Да полно примеров. Знаешь, как по мне, лучше яркий год с таким мужчиной, чем всю жизнь с серым и непримечательным.

— Мам, ну есть же и золотая середина.

— Есть. Но моей дочке середина не нужна. Середина — это на три с плюсом. Тебе нужна пятёрка. Ты же тоже та ещё авантюристка. Вот и горите вместе.

— Ты правда так думаешь? — кидаюсь к маме на шею и обнимаю крепко.

— Да, Тошик, — обнимает меня мама в ответ и хохочет. — А представляешь, в каком восторге бы от него бабушка была?

— Представляю. Но упоминания слова «бабушка» рядом с Родриго меня триггерит. — Мам, но я постоянно думаю, что я тогда и сама буду жить на деньги этой итальянки.

— С чего это?

— Ну с того. Когда он на Маргарите просил прощения и шанс, он говорил, что откажется от всего. Что выбирает меня, а в итоге я уехала, а он остался с ней. И теперь я выясняю, что, видимо, львиная доля его состояния — это наследство.

— А ты-то какое к этому отношение имеешь?

— Но я же буду пользоваться этими благами. Жить в этом шато и всё такое. Он же меня замуж берёт, а не потусить в Сен-Тропе пятьдесят на пятьдесят.

— Ну и возьми всё самое лучшее от этой бабки, Тонь. Ты думаешь, твой Ковалёв каким-то честнейшим трудом заводы и пароходы заработал? Везде, где большие деньги, есть что-то неприятное. Возможно, это просто сделка с совестью или вынужденное общение с неприятными людьми, но чаще намного больше. Да возьми прадедушку, дедушку. У папы спроси. Вы с Бусей своим просто два любимых ребёнка, которых ничего не касается. А Родриго приходилось самому, — мама замолкает и вздыхает, — думай.

Мамины слова помогли мне взглянуть на Родриго совсем с другого ракурса, я каждый раз улыбаюсь, вспоминая о своём «аферисте», но однозначного решения так и нет.

Хочется сбросить напряжение, разгрузить голову и понять наконец себя. Что меня так беспокоит, почему.

Я же со всем этим примирилась и довольно давно, но почему так старые обиды всколыхнулись и я не могу их игнорировать?

Заглядываю в наш гараж и нахожу мой надутый сап. Подхожу, трогаю. Он надут и готов к использованию, даже пыли нет. Видимо, папа или брат для меня накачали и сполоснули.

Вытаскиваю на газон и убегаю переодеваться.

— Мам, я на сапе чиллить. Телефон взяла.

— Тонь, мы в ресторан обедать в четыре поедем, не теряйся!

— Мам, да я тут недалеко. Увижу папу с Сашей, сразу вернусь.

— Всё равно будь осторожнее. Сердце не на месте, когда вы все на воде!

— Мам! Не душни!

Мама вечно изображает из себя тревожную, коей совершенно не является. Будто она станет хуже, если честно скажет, что не беспокоится.