Книга Он Мной Одержим Навеки, страница 103 – Яна Ланская

С каждой минутой моя уверенность в том, что у этой Кристины цветы всё-таки от Влада, растёт.

Слова мамы и Авербаха лишь маленькие искры света в моём сознании тьмы.

Настроение меняется со скоростью света, и я не знаю, как с собой совладать. То я скучаю так, что скулю, то злюсь на него и блокирую. Через двадцать минут достаю из блока и опять скучаю.

И каждую долбанную минуту жду звонка или сообщения. Реагирую на каждое уведомление.

Даня зовёт позависать вместе, но я отказываюсь и извожу себя ещё больше.

Прислушиваться к маме и не накручивать не получается. Мне просто надо свыкнуться с новой реальностью.

В часа три ночи я так от себя устаю, что выхожу к себе на балкон и сижу. На ночной прохладе немного легче, я вслушиваюсь в пронзительную тишину и глубоко дышу.

Хотела бы я такой тишины в своей голове. Хотя бы ненадолго. Пытаюсь сконцентрироваться, и мне почти удаётся.

Слышу, как в комнате звонит телефон. Вскакиваю и бегу. Кто может так поздно звонить. Только он…

Подбегаю и разочарованно смотрю на надпись «Мама». Разочарование в ту же секунду сменяется беспокойством. Почему так поздно?!

— Да, мам?

— Донь! Не разбудила?

— Нет. Что случилось, мам?

— Мы не смогли улететь. Папу на таможне задержали. Я не знаю, где он, что он и как. И счета нам заблокировали. У тебя наличные есть? Хотя бы такси мне вызвать.

— Мам, у меня есть моя карточка рабочая. Не переживай, я сейчас вызову тебе, пришли терминал и номер выхода.

— Аня, — мама хнычет, — что теперь будет?

— Мам, успокойся, пожалуйста. Сейчас сброшу тебе всю информацию.

Заказываю такси, сбрасываю маме. Проверяю свою карту от папы. Действительно арестована. Перевожу все свои личные деньги на криптокошелёк и пытаюсь нагуглить что-то про папу. Ничего нет. В телеграм-каналах тоже. На его акционеров тоже ничего.

И только когда мама приезжает, осознаю, что я целый час не думала о Владе и Кристине. Вот таким жестоким способом меня избавили от этих мыслей.

Мама заходит в дом поникшая и уставшая.

— Мам, а где твой чемодан?

— Я… я не знаю. Наверное, улетел в Дубай, — отвечает мама и обречённо садится на пуф, — приготовишь мне чай? И в рот что-нибудь бы положить…

— Сейчас всё сделаю, — бегу на кухню ставить чайник.

— А где Даня?

— На рейве.

— Где? Что это такое?

— Ну, вечеринка. Там диджей, техно.

— Дискотека, что ли? Так бы и сказала. А почему ставни не закрыла? Аня, ну ты же девочка, одна в доме. Разбить дверь и с террасы зайти в дом ничего не стоит. Неужели так сложно нажать на кнопку? Это же твоя безопасность… Мало ли кто тут шарится!

Я оправдываюсь и думаю, что мама душнит в любой ситуации. Для чего было переезжать в охраняемый посёлок, обнесённый четырёхметровым забором? Чтобы и здесь бояться, что кто-то влезет? Бред же…

— Мам, а ты звонила юристу? Антроповичу? Фёдорову? Хоть кто-то может что-то объяснить? — спрашиваю у мамы, ставя перед ней чай с шоколадкой.

— Юрист спит, Ань. Хорошо хоть ты трубку взяла, я уже думала, что придётся украшениями расплачиваться с таксистом. Как стыдно, — вздыхает мама, — а Фёдоров и Николаев уже неделю в Форте. Ты же знаешь, они всегда в мае улетают туда. Надо ждать утра.

Мы так и не ложимся, сна ни в одном глазу. Мама очень переживает, что это конец, папу теперь посадят. Плачет, жалуется, что давно просила его сменить работу. Ругается на акционеров, что они его подвели. Сами сбежали, а его не предупредили ни о чём.