Онлайн книга «Он Мной Одержим Навеки»
|
Я, конечно, понимаю, что это, но это поражает. Их, наверное, раз в десять больше, чем было на прошлой неделе в общем. Большие вазы стоят с обеих сторон ступенек все три полёта. Я такое только у Кардашьян на день рождения видела… Сажусь на лестнице и погружаюсь в этот безумный аромат. Почему-то они пахнут лимонами и моими духами Miu Miu. Ругаю себя мысленно за часы ревности в полёте. Он же сказал мне: «Смотри на отношение», а я себя вечно накручиваю и живу в своих представлениях. По щекам бегут слёзы. Достаю телефон и пишу ему: «Ты сумасшедший! Я в шоке? Сколько их, тысяча?» «3500. Почти такие же красивые, как ты». Я глажу, как дурочка, его сообщение и улыбаюсь. Самый лучший. Просто поверить не могу. Что-то ещё печатает, с замиранием сердца жду. «Там». Это к чему? Что там? Перечитываю заново оба сообщения, и до меня доходит! Оглядываю теперь с ужасом всю эту розовую вакханалию и замираю. Ну точно перверт! Глава 32 Поднимаюсь по лестнице и вижу, где остальные тысячи разместила мама. Весь холл в цветах. Красиво, нереально, конечно. Усмехаюсь, вспоминая, как у лестницы лежал на полу скрученный Даня, а Влад заслонял собой проход в коридоре. А сейчас он завалил этот коридор цветами и воспевает мою «стыдно подумать». — Дань, — без стука вхожу в комнату брата. Он лежит в одежде под одеялом, какой же засранец. — О, здорова, майская роза. Расчехлилась? — Фу, я же твоя сестра… — О, прости. Сорвал он твою розу? — Дань, заткнись. Ты знаешь, что он прослушивал наши звонки и когда я его пристыдила за мат, укольнул нашими с тобой разговорами. — Он чосталкер? А ты из себя строишь кисейную барышню что ли? — Ну, вроде как в шпионаже или заказе меня подозревали, поэтому. Не строю, но и не упрощаюсь. Хочется с хорошей стороны себя показать, знаешь… — Да расслабься ты. Он влюбился. Не признался ещё? — Нет. Но сказал смотреть на его отношение и по нему судить. Он для меня на рояле играл при всех, представляешь? — Как для тебя можно играть? Не представляю. Бросаюсь на брата и в шутку его поддушиваю. Каким бы он кретином ни был, но я его люблю и могу всё ему рассказать, поэтому в общих красках делюсь с ним своими впечатлениями. Он опять заверяет меня, что у Влада всё серьёзно и чтобы я срочно прекратила накручивать себя и сомневаться, иначе всё испорчу. Я вроде и вспоминаю с замиранием сердца каждый момент, а потом вспоминаю пилота, Катю и тиктоки. Не получается избавиться от этой дуальности. Вроде Влад и перевешивает, но что-то так сильно точит. И чем больше я его узнаю, чем больше понимаю, насколько он невероятный, тем сильнее сомневаюсь в себе. Я ведь совершенно неинтересная, никакая, а он безупречный. И такая тоска накатывает. Вечером мы поболтали всего десять минут, он правда все эти десять минут говорил, как уже скучает, и передал, что Мирося и Злата попросили сводить их куда-нибудь на выходных, потому что я им понравилась, но я всё равно расстроилась. Когда мы дружили, мы разговаривали два часа… Хорошо, что я умею заниматься, когда расстроена, и за два дня смогла переписать все конспекты, сделать задания и немного поработать над своей курсовой. Даже здесь Влад невидимой рукой меня направляет, потому что я задумываюсь о его словах, вспоминаю разговоры за столом и услышанные обсуждения всей этой компании теплоходной и как будто сама расту. |