Книга Он Мной Одержим Навеки, страница 9 – Яна Ланская

Утром я поехала на консультацию перед первым экзаменом, но так там и не появилась.

Когда я уже вылезала из машины на парковке, меня настиг Ананьевский.

— Надо поговорить, — вжал меня в водительскую дверь. Навис сверху. Взгляд пробирающий до костей. Желваки ходят. Даже ноздри раздуваются. Самец в ярости.

Я лишь показала взглядом на салон машины. Это моя территория. Мне так комфортнее.

Резко обошёл капот и сел на пассажирское. Он такой огромный, что совершенно нелепо смотрелся в моей не такой уж и маленькой машине. Он в моём «Макане», как взрослый, решивший прокатиться на детском электронно управляемом автомобиле. Между нами не было дистанции. Воздух испарился. То ли я чувствовала животный страх перед ним, то ли он весь его поглотил. И это он ещё ничего не сказал.

— У меня консультация в половину двенадцатого, так что давай быстрее.

— Здесь я говорю, — холодно отчеканил.

Хорошо, что я не пила в тот момент. Поперхнулась бы. Откуда в восемнадцатилетнем парне такая манера? Отцу подражает? Но это же нелепо…

— Прости?

— С этого бы и начинала. Но нет. Ты заигралась, Кузьмина. Последствия необратимы.

— Не очень понимаю, о чём ты, — я на него не смотрела, боялась и чувствовала себя какой-то ничтожной. Сосредоточилась на своих пальцах, осматривала маникюр, крутила кольца, это меня успокаивало.

— Я не знаю, какие у тебя мотивы. Тебе Локманов зачёт не поставил или что? Но своей детской выходкой ты поставила под удар регионообразующее предприятие.

— Что? — Подняла на него взгляд и не могла уловить суть. Слышала только ледяной тон и чувствовала себя идиоткой, а он всем видом это доказывал.

— И ты ещё хочешь в мэрии стажироваться? Забудь. Я тебе гарантирую, что тебе теперь закрыт путь в любые государственные структуры, корпорации. Всё, что тебе остаётся, это вести никому не нужный паблик. Ты ненадёжна и глупа до смешного, — он как будто ещё больше увеличился в размерах после этой речи. Я неосознанно вжималась в дверь, чтобы хоть как-то от него отдалиться.

Я просто смотрела и хлопала ресницами. Ничего не могла возразить.

— Ты, наверное, очень горда собой и своим каналом. Яна, твои новости разнесли только каналы из сетки наших конкурентов. Ты же в курсе, что РосМедиа групп принадлежит нашей семье? Ты вызвала атаку на мою семью. Ты позарилась на мою репутацию. Один необдуманный шаг… Ты сама себе испортила жизнь, Яна.

— Я Аня, — это всё, что я смогла тогда выдавить из себя.

Он посмотрел на меня, как на полное ничтожество.

— И ты думаешь, что спасла своего никому не нужного препода? Нет. Ты поставила под удар семьдесят пять тысяч сотрудников. Города с общим населением более миллиона. Всё, конечно, уладили, постов больше нет, как и твоего канала. Но дура ты редкостная, Яна!

— Аня!

Мажор дёрнулся ко мне, схватил за плечи и пристально смотрел.

— Дура редкостная, я сказал! — процедил медленно и ещё более холодно, а потом отпустил меня, вылез из машины и хлопнул дверью так, что я подумала, что она треснет пополам.

Я схватилась за руль и судорожно дышала. Я всё ещё ощущала его дыхание на своих губах. Его парфюм в моей машине. И самое главное — невозможный холод. Как будто он питается теплом других. Опустошающая энергетика. Может, Александр Николаевич тоже это почувствовал и решил скорее от него избавиться, а не испугался? Объективно красивый внешне и ужасающий внутри. Прекрасный до ужаса…