Книга Loveлас, страница 90 – Яна Ланская

— Дааань, — разрываю поцелуй. — Умоляю, трахни меня!

— Умоляешь? Скажи ещё!

— Умоляю, трахни меня! — Чем больше говорю, тем больше мне нравится.

Хватаю воду с тумбочки, жадно пью и слушаю, как он расстёгивает молнию, и ёжусь от пробегающих мурашек. У меня между ног действительно Ноев потоп, но, кажется, становится ещё мокрее. Слышу, как шелестит фольга, и замираю в предвкушении.

— Не слышу мольбы! — Вот теперь он издевается.

— Дааань! — Тянусь к нему, в кромешной мгле нащупываю член и удовлетворенно мычу. — Знаешь, что я хочу?

— Весь внимание.

— Ощутить тебя, — скольжу рукой по его твёрдому члену, затянутому в латекс, и мечтаю его содрать, — без презерватива. Я буду пить таблетки.

— Блядь! Ведьма! Я сдал все анализы! Мой член чист! Я покажу справку! — Даня, кажется, сейчас лопнет от радости. — Ты серьёзно?

— Абсолютно!

— Всё! Я тебя прощаю! — Даня накидывается на мои губы, а я не могу перестать смеяться и нормально поцеловаться. Прощает он меня…

Я продолжаю держать его член в руке, будто боюсь потерять, и только и думаю о том, как он войдёт в меня. В кого он меня превратил? Знала бы я…

— Умоляю! Я больше не могу терпеть! Даня! — Хнычу и ёрзаю под ним.

Даня чмокает меня, поднимается и отползает.

— Согни ножки, сладкая, и поставь мне на грудь.

— Так? — Выполняю его просьбу и с сожалением отмечаю, что в такой позе я не смогу его поцеловать. Он слишком далеко.

— Да-а-а, хорошая девочка! — Говорит Даня, и я чувствую, как его член упирается в меня. — Готова?

— Да-а-а! Давно!

— Ха!

Даня мучительно медленно, томительно-сладко входит в меня, погружая в чувство абсолютного восторга и запредельного единения.

— Мать твою! — Срывается с губ, и я не понимаю, почему рядом с ним становлюсь такой распущенной.

— Давай без неё, сладкая, — усмехается и подхватывает мои бёдра, приподнимая мой таз и меняя угол входа.

— Даня! Охуеть! — Опять ругаюсь, но понимаю, что не в силах себя контролировать.

— Пока нет, сладкая!

Сколько раз за сегодня я думала, что лучше быть не может, и каждый раз он меня феерично разубеждал.

Я сама сейчас хочу отчаянно включить свет и видеть его, нас. Хочу наслаждаться процессом, но одновременно и понимаю, что есть в этом какая-то острота, недосказанность, жажда. Я рада, что нет музыки, и я слышу наше рваное громкое дыхание, наши стоны и развратные хлюпающие звуки. А ещё в этой темноте я лучше ощущаю запахи, и меня уносит от его аромата.

Каждое его движение, погружение в меня, отдаётся сладким спазмом, и чувствую, что уже на подходе.

— Даня, я скоро всё! — Мне уже самой неудобно. Скорострел какой-то. Лучше бы я так быстро соображала и разговаривала.

— Как же пиздато! Ты чистый кайф! Хочешь глубже, сладкая? Выгнись чуть-чуть!

Делаю, как он просит, и чувствую нереальное удовольствие. Моя спина мокрая от пота, по ногам разливается жар, он крепко меня держит, и я взрываюсь. Даня продолжает методично входить в меня, задевая точку, которая меня сводит с ума и не даёт чувство завершения. Я вроде и кончаю, а разрядки нет. Что со мной? Ощущения невероятные, но одновременно очень тяжело.

— Дань, выпусти меня! Я не могу! — Мне стыдно, но он сам сказал, что стесняться не надо. — Я хочу писать! Давай передохнём.

— Вот сейчас будет охуеть, Вейде!

— Что? — Спрашиваю мучительно изнемогая.