Книга Loveлас, страница 94 – Яна Ланская

— Дай подушки, сладкая, — просит Даня, а я понять не могу, что от меня требуется. — Окей! Давай так.

Его рука нажимает мне на живот, и я поднимаю таз, как податливая кукла. Хнычу от распирающей сладкой боли и думаю, что не выдержу.

Только сокращения стали реже, а я чувствую новый приближающийся приход.

Мои глаза с каждый грубым толчком раскрываются всё шире, а когда Даня ложится на меня, я чувствую его так глубоко, что вскрикиваю.

— Блядь! Какой же кайф! Весь день бы тебя трахал и трахал! — Шепчет мне на ухо и входит ещё мощнее.

Что он в ректорате говорил про притрахаемся раз на тридцатый? Сейчас какой? Шестой за сутки, девятый за всё время. Нет, я до тридцатого не доживу…

— Поцелуй меня! — Молю и поворачиваю голову к нему. Едва соприкасаемся губами, дышим тяжело и ловим стоны друг друга.

Даня ускоряется, и мне становится совсем дурно от интенсивности ощущений. Запредельный кайф. Дикий!

— Давай со мной! Ты можешь, сладкая!

— Да-а-а, — жалобно постанываю.

Я уже понимаю, что он на грани по темпу, расслабляюсь, принимаю всё его неистовое желание, делаю глубокий вдох и совсем теряю рассудок, когда его ладонь ложится мне на губы, а пальцы толкаются внутрь и в пару с хозяином начинают трахать мне рот.

— Чтобы не ругалась, сладкая! — Шипит Даня на ухо и удовлетворенно выдыхает, замедляясь во мне.

Лежу никакая и думаю, что надо попить, надо встать и сходить в туалет, надо умыться, но сил нет. Будто и не спала совсем. На самом деле хорошо, что у него ни гроша, я больше не выдержу.

Он нежно-нежно гладит меня и целует в волосы, а я думаю, что если бы не дикая усталость, я бы призналась в любви. Меня разрывает от чувств к нему. Поворачиваю голову, любуюсь им и не представляю, как без него и пяти минут прожить.

— Дань, — решаюсь спросить, пока лишнего не наговорила, — а что ты имел в виду, когда вчера сказал, что попробуешь визу намутить?

— У бати друг банкир в Латвии, он же может нас, наверное, устроить и сделать рабочую визу?

— Не знаю. А зачем ему это? Он что, нас на работу якобы устроит? А какой банк?

— Ну а чо? Я не помню, какой банк. У него дом был прям на берегу, здоровый такой. И парк общественный прилегал. Больше я там домов в дюнах не видел.

— Я поняла. Офигеть, — целую Дане грудь и думаю, что я теперь смело могу Игоря на хер послать. И одновременно понимаю маму, когда она говорила, что влияние и возможности в мужчине сексуальнее всего. Даже объяснить себе не могу, что это. Или мы, девочки, до сих пор ждём рыцарей? — Ты замечательный! Пойдём завтракать?

— Погнали!

Даня не даёт мне ничего делать и хозяйничает на моей кухне, как у себя. Даже Лайму не забыл и жарит ей говядину. Мама убьёт нас троих, если узнает.

— Даня! Ну всё ей нельзя!

— Ты посмотри, как она трясётся от удовольствия! Сразу видно, чья сучка!

— Фу! Ты отвратительный! — Смеюсь и морщусь, а сама только и жду, когда он меня поцелует.

— Отвратительно охуенный! — Склоняется ко мне и мажет губами по лицу, прежде чем поцеловать.

Обхватываю его шею руками и наслаждаюсь эйфорией от близости.

— Расскажи мне что-нибудь о своей семье, — разрываю поцелуй.

— Да что рассказывать? Мама, папа, Аня, я — дружная семья.

— Правда дружная?

— Ну не знаю. Как все, наверное. Почему ты спрашиваешь? — Пристально смотрит на меня.