Книга Не Платонические отношения, страница 11 – Яна Ланская

Он меня красивой назвал? Так, Полина!

Но я ему верю. Это что-то запредельное. Ускорение на грани фантастики.

— Значит, не надо ездить на таких машинах, если управлять не умеешь! Да ещё здесь всё на китайском, — машу на экран, — ничего не разберёшь!

— А что тут разбирать? — Удивляется парень.

— Китайский!

— Я всё понимаю. Я прекрасно им владею.

— Китайским языком?

— И не только китайским. Я в целом хорошо владею своим языком, — самодовольно сообщает и с насмешкой смотрит на меня.

— За дорогой следи! — Рявкаю на него, дожидаюсь, когда он отвернётся, и прикладываю ладони к горящим щекам. — Можешь записать себе плюсик в карму за китайский.

— Плюсик? Кто сейчас не знает китайский?

— Я! — Напарываюсь на его удивлённое лицо в зеркало заднего вида и пытаюсь оправдаться. — Примерно все, кто не являются китайцами!

— Начни учить, пупсик. Лишним не будет.

— А тебе не будет лишним прекратить меня так называть! Сам ты пупсик!

— Ну вот видишь, у нас уже ласковые прозвища есть. Осталось подружиться.

— Никогда. Больше. Не хочу. Тебя. Видеть! — Цежу. Я всеми фибрами души не перевариваю этого парня. Сочувствую его семье.

— Всё, потерпи буквально минуту, пупсик. — Останавливается у заезда на территорию дома. — Как заехать?

Блин, а никак. Карту мне так и не выдали, потому что этим должен был заняться дядя Коля, а Алина ему не напомнила, ей же не надо, она в Амстердаме. А у меня только магнитный ключ от калитки.

— Останови тут, я сама дойду.

— Ножку об асфальт сотрёшь.

— Ножку я уже об твою бричку стёрла!

— Бричку, — смеётся. — Откуда ты такая свалилась на мою голову?

— Я? На твою голову? — Говорю уже в пустоту, потому что парень идёт открывать мне дверь.

— Иди на ручки, пупсик, — раскрывает дверь и свои объятия.

— Я так дойду!

— Советую всё-таки по-хорошему.

Закатываю глаза и даю себя взять на руки, как невесту.

— Уххх, тяжёленькая, — Выпрямляется парень со мной.

— Экскьюз ми? — Таращусь на него поражённая. Как можно быть таким хамом. И снова задерживаю дыхание. Не хочу его нюхать и признавать, что мне нравится. — Качаться надо!

— Я качаюсь. Потрогай меня.

— Вот ещё!

Не собираюсь с ним больше разговаривать и, подтверждая свой статус невежи, тыкаю пальцем во вход.

— У меня тут больная! — Бросает охраннику на КПП и проходит через шлагбаум.

Заносит меня гордо в подъезд и здоровается с консъержкой.

— Полечка! Что случилось? — Выбегает из-за своей стойки Нина Алексеевна.

— Да не переживайте! Поцарапалась. Всё хорошо!

— Бедная девочка! Поправляйся, Полин!

— Спасибо, Нина Алексеевна!

Платон улыбается консьержке и проходит к лифту.

— Нажми, — командует, — мне неудобно. Вздыхаю и послушно вызываю лифт. — Полечка?

Блиииин. Я даже не задумалась.

— У неё деменция, наверное. Никак не может запомнить.

— Тогда бы она тебя вообще не помнила. Деменция в лёгкой стадии начинается с утраты кратковременной памяти, — умничает гадёныш.

— Не знаю! — Тут же завожусь. — Склероз! Путает!

— Ну, допустим.

Фух. Когда этот день закончится? Алина, Алина! Сейчас позвоню ей и устрою такую взбучку! Боюсь, он по моему колотящемуся сердцу всё прочухает.

— Всё! Можешь меня поставить! Здесь чистые полы!

— Донесу до квартиры, — безоговорочно заявляет, и мне приходится опять пальцем тыкать.

— Спасибо! — Наконец оказываюсь на своих двоих.