Книга Не Платонические отношения, страница 152 – Яна Ланская

— Я не делала!

— Чего вы тут? — Хрустит по свежевыпавшему снежку Дарина. — Всё по мальчикам слёзы льёте?

— Да… Полина страдает, её Платон страдает и на примирение не идут. Всё это неважно! Это было до тебя, и он хочет быть с тобой! — Топает ногой Алина. Она, конечно, мне в этом плане так себе подруга и полностью за него. Спасибо хоть не выдала меня, когда он к ней приезжал. Но думаю, она просто знает, что мне нужно время, чтобы отойти.

— Дело даже не в этом. Он ведёт себя как баран!

— Девочки, так и должно быть, — Дарина уже явно навеселе и громко смеётся. — Если мужчина с вами не ведёт себя как баран и не смотрит на вас, как баран на капусту, то он вас не любит. Влюблённые мужчины всегда голову теряют и ведут себя по-дурацки. Ну отключаются у них мозги. Знала бы ты, что твой папа исполнял, Алиш!

— Что исполнял? — Загорается Алина.

— Маленькая ещё! Вы либо в дом идите, либо в баню обратно. Мне потом вас ангинщиц выхаживать еще!

Мы все возвращаемся в баню, но я сижу в комнате отдыха, пью чай и дальше смотрю сторис Даны, пока Алина с мамой парятся.

Платона становится больше, чем Дани, и его несчастный страдающий вид на нескольких сторис подряд приносит мне куда больше боли, чем произошедшее между нами. У меня бегут ручьи слёз по щекам, как при весенних паводках, и я начинаю задыхаться от осознания. Вспоминаю его признания, вспоминаю его раздирающие слова на мамином кладбище, вспоминаю всё хорошее, и только это становится важным. Я на автомате пролистываю всю карусель и застываю на последнем кадре. Останавливаю и двумя пальцами увеличиваю изображение.

Какая-то таблица непонятная, цифры плывут перед глазами, я старательно пытаюсь сфокусироваться и выцепляю строчку «Комбинированный индекс отцовства 0», «Вероятность отцовства: 0%». Нахожу сверху инициалы Платона и затем читаю заключение, где подтверждается, что он исключается как предполагаемый отец.

— Он не отец! Аля! Не отец! — Кричу на всю баню.

— Ты сдурела? — Вылетает Алина. — Мама!

— А! Ой! — Забыла, прикрываю ладонью болтливый рот.

— Иди сюда! Я знала! Даже не сомневалась! Звони ему!

— Потом. Посмотрю, что он писал, оставишь меня?

Нахожу диалог с Платоном и вижу, что он тоже присылал тест вчера. Меня поражает факт, что все письма от него действительно письма. Он писал от руки на планшете, и эти послания я спокойно читать не могу. Я никогда не думала, что он способен на такие слова. Каждая его строчка меня разрывает. Разрывает от осознания, что я для него те самые сто процентов. И он для меня тоже. Я же обещала не делать ему больно, обещала поддерживать его. Блин! К своему стыду вспоминаю, как молила о том, чтобы он меня простил, и обещала себе простить ему чуть ли не любую ошибку. А тут ошибки как таковой и нет. Имеют ли смысл мои триггеры, если ребёнок не его?

“Лапуль! Я не знаю, как оправдать то, что причинило тебе такую боль!

Я пишу тебе не для того, чтобы ещё раз просить прощения за тот панический, эгоистичный поступок — попытку «привязать» тебя к себе. Это не имеет оправдания. Я пишу, чтобы ты поняла что-то гораздо более важное.

Вся эта история с Владой показала мне не только твою ярость и боль. Она открыла мне глаза. Показала приоритеты и дала ориентир.

Ты сказала, что я «оставляю своё семя» где попало. И меня это по-настоящему задело. Потому что это — абсолютная неправда.