Книга Не Платонические отношения, страница 42 – Яна Ланская

— Да, — горько соглашаюсь. — В конце концов я сама этого хотела. Аль, подожди, вторая линия. Аля! Это он!

— Так! Отключаюсь. Не выдавай свою радость. Ровно ответь. И без претензий! И проверь корень, если встретитесь!

— Ой, всё, — смеюсь и сбрасываю звонок. Настроение в миг улучшается. — Алло!

Чувствую, как заливаюсь румянцем и вся горю. Это как получить доставку счастья. Елки-моталки! Я по-настоящему влюбилась…

— Пупс, привет! Прости, что поздно звоню, — слышу ласковый голос Платона, и на душе тепло и радостно становится. — С куратором засиделся. Только из универа выхожу.

— М-м-м. Да ничего страшного. Понимаю.

— Ты уже спать ложишься? Хочу тебя увидеть.

Умела бы я делать сальто, сделала бы.

— Я думала выпить какао и лечь спать, да.

— М, пупс. Жаль, — вздыхает Платон. — Эх, сам виноват. Тогда поеду в зал и тоже спать сразу.

Молчу и улыбаюсь. Мне нравится, что он делится своими планами, не играет и искренне сожалеет, что не успел со мной встретиться.

— А хочешь со мной какао выпить? — Предлагаю и чувствую, как горят мои щёки от смущения. Божечки, я его в гости зову…

— Через десять минут буду.

Ношусь по квартире как угорелая и стараюсь всё раскидать аккуратненько.

На ходу отписываюсь Алине, что я позвала его в гости. Она, разумеется, против не будет, но знать должна.

В гардеробной хватаю чистый домашний костюм из тонкого трикотажа и переодеваюсь за доли секунд.

Из отражения зеркала на меня смотрит разморенная долгим пребыванием в ванной и возбуждённая от предвкушения скорой встречи девушка с болезненным блеском в глазах. Я себя не узнаю. Кажется, даже неприлично показываться в таком виде.

У меня всё на лице написано. Всё. Я отчаянно влюбилась. Разве так бывает? Что со мной не так? Один вечер поцелуев, один оргазм, и я сдалась. Расчёсываю волосы и понимаю, что не всё так просто. А ещё много ярких впечатлений и переживаний. И безумное первое свидание, которое освободило меня. И его чуткость, и его забота. Да даже наша ругань. И та… Приятная. Уже нет смысла врать себе.

Загружаю посуду в посудомоечную машину и слышу звонок в дверь. В горле тут же пересыхает, и я залпом выпиваю стакан воды.

Пока иду до прихожей, прикладываю руки к щекам и похлопываю, чтобы хоть как-то прогнать выдающую меня красноту и унять волнение. Как-то у меня сердце плохо работает для восемнадцати. Хорошо, что на следующей неделе диспансеризация. От греха подальше надо сделать ЭКГ.

— Привет! — Распахиваю дверь и не сразу узнаю Платона. Впервые вижу его в тёмной одежде и джинсах. Он другой сегодня. Не голден-ретривер. Даже дерзость какая-то присутствует.

— Привет! Я могу войти? — Интересуется Платон, и до меня только доходит, что я застыла в проёме и пялюсь на него. Пропускаю его, закрываю дверь, и мы, как два магнита, подрываемся друг к другу. Его сумка с грохотом плюхается на пол, и даже этот грохот не способен заглушить бешеный стук сердец. Он у меня отчётливо отдаётся где-то в ушах. При соприкосновении наших губ удовлетворённо мычу от удовольствия и прижимаюсь к нему непозволительно близко. — Тоже соскучилась?

— Да-а, — отвечаю и отстраняюсь, пугаясь своего желания. Вчера ещё такого не было. Кажется, что сегодня я бы не смогла отказаться от его приглашения заночевать…