Книга Прокати меня, страница 32 – Яна Ланская

У меня сел телефон, я родителей не предупредила даже. Чувствую, мне влетит. Фак, я так и без дня рождения остаться могу. А если папа с Сашей на рыбалку уже уехали? Попадос…

Подхожу к машине Макса и начинаю дёргать ручку. Закрыто.

— Что ты дёргаешь? Мы не на тачке, мне нельзя.

Даже достаточно грубая фраза из его уст звучит как какая-то ласка. Интересно, мне когда-нибудь надоест и я перестану замечать эту манеру или всю жизнь буду так реагировать?

— А на чём? — обхожу машину и заглядываю в гараж.

На знаменитом гараже Антропова, который обсуждает вся округа, тоже красуется граффити Резо во всю стену. Но теперь я его не могу воспринимать как художника, исключительно как гангстера. Жаль, телефон сел и я не записала видео для Ани, надеюсь, он выступит на бис…

В гараже стоят квадроцикл, два мотоцикла, кроссовый мотоцикл эндуро, снегоход и садовая техника.

— Ого. Да у тебя полная ачивка, капитан.

— Это ты ещё не всё видела…

— А что ещё есть? — Загораюсь, всегда хотела покататься на болотоходе.

— Гидрик и главный конь.

— Серьёзно? У тебя есть конь?

— О да, — нахально улыбается.

— Я боюсь лошадей.

— Я заметил…

— Откуда? Я пару лет назад упала с лошади сильно. Мне компрессионный перелом диагностировали. Уже положили на реабилитацию, и хирург сказал, что всё-таки просто ушиб.

— Всё-таки наивная. Лан, поехали.

Да почему я наивная? Бесит. То малыш, то наивная.

— Мы поедем на этом? — С опаской спрашиваю, так как он выкатывает мотоцикл. И не более привычный спортивный, а какой-то винтажный.

— Могу ещё газонокосилку предложить.

— Поняла, — киваю и забираюсь за спину.

Всю дорогу я в него крепко вжимаюсь и думаю только о том, как бы не упасть. Представляю, как больно сдирать кожу об асфальт, и по телу бегут мурашки. В чём вообще удовольствие? Больше никогда не поеду, зачем мне такой стресс, скорее бы уже добраться.

К моему облегчению, доезжаем мы нормально. Слезаю с мотоцикла, хочу подойти чмокнуть Макса и вскрикиваю, меня пронизывает просто дикая боль. Я понимаю, что не могу сделать и шагу. Как будто в мою кость вбили гвоздь. В полном недоумении опускаю глаза к месту боли и кричу сильнее. Из глаз брызгают слёзы. У меня сожжена кожа… Как будто кто-то меня клеймил…

Макс вскакивает с мотоцикла, осматривает меня, успокаивает. Вполголоса матерится.

— Малыш, прости меня. Не предупредил, ты обожглась об трубу. Тише, тише, — гладит по голове и старается успокоить.

Я всхлипываю и продолжаю горько плакать. Больно мне только при движении, я не могу поверить, что у меня на ноге такое уродство. Это когда-нибудь вообще заживёт? Обнимаю его и плачу. Что за день такой дурацкий.

Успокоившись, пробую сделать шаг. Очень больно. Макс берёт меня на руки и несёт домой. Дверь на террасе открыта, дома тихо, никого нет. Макс, стараясь не шуметь, тихо проходит в дом, и я ему показываю, что меня надо поднять на второй этаж.

Макс аккуратно кладёт меня на кровать и опять извиняется. Видно, что он очень сожалеет и переживает. Говорит, что хорошо, что я с голыми ногами, была бы какая-нибудь ткань неподходящая, было бы хуже.

— Поцелуй меня, — жалобно прошу.

Макс наклоняется и первый раз целует меня нежно-нежно. Вкус получается сладко-солёным. Я тону в этой нежности, и сразу становится легче.

— Тоня? — Дверь распахивается, и я слышу бабушкин возмущённый голос. — А-а-а-а. Мужчина в доме! Караул! — Верещит ба, как сирена на весь дом.