Книга Прокати меня, страница 47 – Яна Ланская

Обнимаю крепко подругу и про себя улыбаюсь тому, как она меня хорошо знает. Я с десяти лет бредила построить плот и отправиться вниз по Волге в путешествие с девочками навстречу приключениям. И ничего не изменилось, это правда.

Тимофей приезжает и предлагает погонять на скорость. Я с ним, а Катя с Алексеем. Мы довольные бежим к гидроциклам, натягиваем жилеты и садимся к парням. Когда мы набираем скорость и выскакиваем на фарватер, я понимаю, что мазаться маслом было ужасной идеей, потому что я скользкая и меня мотает по сидению, и я не могу удержаться. Приходится крепче прижиматься к Тимофею, но когда он набирает скорость, я просто вцепляюсь в него изо всех сил. Он даже шипит и просит понежнее.

На одном из виражей я всё-таки вылетаю. Наверное, это произошло очень быстро, но у меня всё было как в замедленной съёмке. Вылет, свободный долгий полёт и достаточно болезненное приземление в воду. Наверное, это очень эпично со стороны выглядело. Когда я выныриваю, ко мне уже подъезжают оба гидроцикла. Лица испуганные. Зря. Это нереально круто. Я даже прошусь ещё раз.

— Тонечка, при всей моей любви к тебе, но обратно я поеду с Катечкой, иначе, боюсь, что останусь без своей шкурки. Ты меня расцарапала.

— Ну пардон, Тимофей, я зря маслом намазалась.

— Не зря, у меня был хороший вид, — смеётся Чюриканов, — давай залезай ко мне.

В итоге нас всё-таки ещё раз скинули с Катрин на поворотах, теперь это мой любимый аттракцион. Возвращаюсь на берег не просто в хорошем настроении, а в настоящей эйфории.

Когда Тима погонял вдоволь и передал гидроцикл Лёхе, он наконец снял жилет, и мы все ахнули. Я даже подумать не могла, что оставлю такие следы. Вся его грудь и руки исцарапаны до бордовых следов. Выглядит очень жёстко.

— Тимофей, простите, я не специально, — давайте я вас пантенолом помажу.

— Да что там, дайте посмотрюсь.

Мы фотографируем его и показываем ущерб.

— Да вы тигрица, Тонечка. Ничего, чувствую себя крутым самцом. До свадьбы заживёт!

Каким бы Тимофей навязчивым ни был, а его доброта и лёгкость подкупают. Он всегда в хорошем настроении, всегда позитивный и вообще очень лёгкий.

Накатавшись, накупавшись и назагоравшись, мы опять едем в ресторан. Сегодня девочки здесь уже ведут себя намного свободнее, и мы просто наслаждаемся атмосферой, едой и общением.

— Да, мам. Нет, не с нами, — отвечает на звонок Тима, не выходя из-за стола, — не знаю, где он. Да, мам, успокойся. Большой мальчик уже. Всё, давай.

Я слышала из динамика обеспокоенный голос Виктории Тимофеевны и понимаю, что Макс пропал и его мама уже конкретно переживает.

— Тим, а вы что, с Максом с ночи не общались?

— Да. Уехал вчера и с концами.

Гордость гордостью, а волнение за него у меня сильнее. Пишу ему: «Привет. Тебя мама потеряла. Ты в порядке?»

Не успеваю заблокировать дисплей, как прилетает ответ: «В порядке. Сейчас ей позвоню».

А она ему что, написать не могла? Видимо, просто тревожная. Но решаю воспользоваться моментом.

«А ты придёшь ко мне завтра?»

«А ты хочешь?»

«Конечно»

«Тогда как я могу не придти?»

Не могу сдержать улыбку.

Блокирую телефон и предвкушаю завтрашний праздник.

Я не знаю, как они это делают, но каждый день рождения я просыпаюсь в комнате, потолок которой усыпан шариками. Я сплю очень чутко, но каждый раз я не слышу, как родители украшают мне комнату.