Книга Измена. Холод откровения, страница 38 – Нина Авсинова

Я поднимаю подбородок.

— Я без тебя прекрасно справлюсь, не переживай.

Толя матерится, резко разворачивается и идёт на кухню. Я собираюсь подниматься наверх.

Он замирает посреди кухни, смотрит на стол, где ещё стоит посуда после ужина. Тарелки, чашки, столовые приборы.

А потом одним резким движением сметает всё это на пол.

Грохот оглушительный. Осколки разлетаются во все стороны. Я вскрикиваю от неожиданности, прижимаюсь к дверному косяку.

Толя оборачивается ко мне, и то, что я вижу в его глазах, заставляет меня похолодеть.

Ярость. Чистая, неконтролируемая ярость.

Он делает шаг в мою сторону.

Я делаю шаг назад.

— Успокойся, — говорю я, и голос дрожит, несмотря на все попытки сохранить спокойствие. — Толя, успокойся немедленно.

Он продолжает идти на меня.

Я пячусь назад в коридор.

— Не дай бог приблизишься ко мне, — выпаливаю я, и слова вылетают быстро, панически. — Тебе же хуже будет! Я уже говорила с юристом! Все всё знают!

Он останавливается. Смотрит на меня, тяжело дышит. Потом резко разворачивается, хватает вазу с цветами, что стоит рядом на полке, и с силой швыряет её на пол.

Ваза разбивается вдребезги. Вода растекается по паркету, белые розы — те самые, что он недавно дарил мне — валяются в осколках.

— Я устрою тебе весёлую жизнь! — кричит он, и голос срывается. — Ты ещё пожалеешь! Ты ещё на коленях приползёшь!

— Прекрати! Ты напугаешь ребёнка! — кричу я в ответ. — Софа...

— София попросилась к подруге на ночёвку! — перебивает он. — Так что не прикрывайся ею!

Господи. Хорошо хоть Софы нет дома.

Паника накрывает меня с головой. Я разворачиваюсь и бегу — не думая, инстинктивно — в ванную. Захожу, захлопываю дверь, поворачиваю замок.

Прислоняюсь спиной к двери, тяжело дышу. Руки дрожат так сильно, что с трудом достаю телефон из кармана.

Набираю 112.

— Полиция, — говорю я, когда женский голос отвечает. — Мне нужна полиция. Мой муж ведёт себя агрессивно, угрожает мне.

Называю адрес. Диспетчер говорит, что наряд будет через двадцать минут.

Я сползаю по двери на пол, сижу, обхватив колени руками.

За дверью шаги. Толя подходит, садится, судя по звукам. Прямо у двери.

— Марина, — говорит он, и голос звучит уже спокойнее, устало. — Одумайся. Мы ещё можем жить семьёй. Я исправлюсь. Честно. Просто... просто не разрушай всё.

Я не отвечаю. Сижу, обняв колени, и жду.

За дверью слышатся шаги. Он ходит по квартире.

Двадцать минут тянутся вечность.

Наконец звонок в дверь.

Слышу, как Толя идёт открывать. Мужские голоса.

Я встаю, открываю дверь ванной. Выхожу в коридор.

Два полицейских — молодой и постарше — стоят в прихожей. Оглядываются по сторонам. Я вижу, что Толя успел прибрать осколки посуды и вазы. Пол чистый. Никаких следов его ярости.

— Добрый вечер, — говорит старший полицейский. — Что случилось?

Я делаю шаг вперёд, стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Мой муж вёл себя агрессивно. Разбил посуду, вазу. Угрожал мне.

Толя усмехается.

— Она врёт, — говорит он спокойно, почти дружелюбно. — Обычный семейный скандал. Вы же знаете, как это бывает. Жена разнервничалась, наговорила лишнего.

Старший полицейский смотрит на меня, потом на Толю.

— Вам нужно успокоиться, — говорит он назидательно. — Мы возьмём с вас письменные объяснения. Материалы передадим участковому. Он разберётся.