Книга Измена. Холод откровения, страница 83 – Нина Авсинова

Мы просидели до двух ночи. Я рассказывала — про кофейню, про машину, про то, как струсила. А потом про тот вечер на его кухне. Они слушали, перебивали, охали в нужных местах и радовались так искренне, что у меня на глаза сами собой наворачивались слёзы.

В какой-то момент я остановилась и посмотрела на них обеих.

— Девочки, — сказала я тихо. — Я хочу вам кое-что сказать. Давно хочу уже.

— Что? — спросила Лена.

— Спасибо вам. За всё. За то, что были рядом, когда всё рухнуло. За то, что не давали мне раскиснуть. За то, что всегда поддерживали... — голос всё-таки дрогнул. — Вы мне очень помогли. По-настоящему.

Лена обняла меня молча. Оля — с другой стороны. Мы сидели так минуту или две, и никто ничего не говорил.

Потом Оля хлюпнула носом и заявила: «Всё, хватит сентиментальничать, наливайте мне, я всё проплакала».

Мы засмеялись втроём. Громко, по-настоящему, как смеются люди, которым хорошо и которые знают это.

* * *

С дочерьми Толи — Сашей и Машей — я по-прежнему общаюсь. Не часто, но регулярно. Они иногда пишут, иногда звонят, иногда мы встречаемся на кофе. Они хорошие девочки. Умные. Честные.

На прошлой неделе Саша позвонила сама.

— Мариша, — сказала она, и по голосу слышно было, что говорит что-то важное. — Я хочу тебе рассказать, как дела у папы. Просто чтобы ты знала. Не для того, чтобы ты что-то делала — просто... ну, ты часть нашей жизни. Тебе можно говорить.

Я слушала.

Толя продал квартиру. Ту самую, нашу общую, которую выкупил целиком. Сказал, что оказалось слишком дорого содержать такое жильё при нынешних его финансах. Купил себе что-то поменьше. Амелия, по словам Саши, исчезла почти сразу после того, как стало ясно, что бизнеса у него больше нет. «Ушла искать кого-то получше», — сказала Саша без особых эмоций.

— Папа теперь только работает, — продолжила она. — Очень много работает. Говорит, что это единственное, что его держит. Ударился в работу с головой. Нашёл партнёров, строит что-то новое с нуля. — Пауза. — Он сказал нам однажды, знаешь что? Что ты была лучшей. Что он это понимает теперь.

Я помолчала.

— Но злится на меня?

— Да, — честно призналась Саша. — Говорит, что ты отняла бизнес. Что это несправедливо.

— Что ж, — сказала я спокойно. — Он имеет право злиться. Люди часто злятся, когда последствия догоняют их позже, чем они ожидали.

— Мариша, — голос Саши стал тише. — Ты... ты не жалеешь? Ни о чём?

Я подумала. По-настоящему подумала, не для того чтобы дать красивый ответ.

— Жалею, что пятнадцать лет прожила с закрытыми глазами, — сказала я наконец. — Жалею, что не позволяла себе сомневаться раньше. Что принимала его слова за чистую монету и не задавала вопросов, которые надо было задавать. Вот об этом жалею.

— А о разводе?

— Нет, — сказала я просто. — О разводе — нет.

* * *

Сейчас девять утра. Я встаю, накидываю халат, иду на кухню.

Максим стоит у плиты. На нём старая футболка и домашние штаны, волосы ещё растрёпаны. Он переворачивает блин на сковороде и оборачивается, когда слышит мои шаги.

— Привет, — говорит он и улыбается.

— Привет, — отвечаю я.

— Кофе на плите. Блины через пять минут.

— Где Софа?

— Ещё спят. Долго вчера с Машей болтали.

Я сажусь за круглый кухонный стол — тот самый, за которым мы ели суп в первый вечер, когда я пришла к нему с двумя сумками и разбитым сердцем. Наливаю себе кофе, обхватываю чашку обеими руками.