Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 35 – Нина Авсинова

Пыталась дозвониться до Вики. Звонила раз десять — она не берёт трубку. Писала сообщения — игнорирует.

К вечеру, когда терпение моё окончательно лопнуло, я написала: «Вика, мне срочно нужно с тобой встретиться. Это касается Макара. Если не ответишь, приеду к тебе домой».

Ответ пришёл через полчаса: «Прости, была занята. Давай встретимся сегодня? В восемь, в нашем любимом кафе на Тверской?»

«Любимом кафе». Мы ходили туда раньше, до той их ночи с моим мужем, когда мы были просто сёстрами, когда между нами не было этой пропасти из лжи и предательства.

Я согласилась.

Остаток вечера я репетирую, что скажу. Как начну разговор, какие слова подберу. С одной стороны, хочется сразу выложить всё как есть, ткнуть её носом в медицинскую карточку и потребовать объяснений. С другой — понимаю, что нужно действовать осторожно. Вика умеет врать, умеет выкручиваться. Если я дам ей время сориентироваться, она придумает какую-нибудь новую историю.

В половине седьмого я уже сижу в кафе, заказываю чай, который даже не собираюсь пить. Руки дрожат, и я прячу их под столом. Внутри клокочет смесь злости, обиды, растерянности.

Три года. Три года я жила с мыслью, что мой муж изменил мне с моей сестрой и у них родился ребёнок. Три года винила Кирилла в разрушении нашей семьи. За три года в конце концов простила сестру.

А если всё было совсем не так?

Вика появляется ровно в семь. Одета безупречно, как всегда — строгое чёрное платье, высокие каблуки, волосы уложены волнами. Макияж идеальный. Она улыбается, подходит к столику, целует меня в щёку.

— Привет, сестрёнка! Извини, что пропадала. Работы по горло, даже голова кругом идёт.

Садится напротив, заказывает латте. Ведёт себя легко, расслабленно. Она пока не подозревает, зачем я хотела встретиться.

— Как дела? — спрашивает она, помешивая кофе. — Что случилось с Макаром? Сегодня заберу его от мамы. Вроде у них всё нормально.

Я смотрю на неё долго, изучающе. Она спокойна, открыта, даже слегка обеспокоена.

— Вика, — начинаю я медленно, — я возила Макара к врачу на прививку. Вместо мамы.

— Да, спасибо тебе огромное! Мама написала мне, — она кивает с благодарностью. — Всё прошло хорошо? Он не плакал?

— Всё прошло нормально, — продолжаю я, не отводя взгляда. — Но я заметила кое-что в его медицинской карте.

Вижу, как её лицо на секунду застывает. Только на секунду, но я это заметила. Потом она снова улыбается, но улыбка уже не такая естественная.

— Что именно? — спрашивает она, и голос звучит чуть выше обычного.

— Группу крови, — говорю я ровным тоном. — У Макара вторая группа крови.

Пауза.

Долгая, тяжёлая пауза.

Вика смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах загорается понимание.

Она знает, к чему я веду.

— Ну и что? — пожимает она плечами, но движение получается дёрганым. — У многих вторая группа.

— У Кирилла третья, — говорю я тихо. — У тебя первая. При таком сочетании у ребёнка не может быть второй группы. Никогда. Это генетически невозможно.

Вижу, как бледнеет её лицо. Рука, держащая чашку, дрожит. Она ставит чашку на стол, сцепляет пальцы в замок.

— Лена, я не понимаю, о чём ты... — начинает она, но голос срывается.

— Не ври мне, — перебиваю я, и в моём голосе появляется сталь. — Пожалуйста, не надо. Не прибавляй ещё больше лжи к тому, что уже наворотила. Кирилл не отец Макара, так?