Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 9 – Нина Авсинова

И все это — чтобы сохранить то, что уже разрушил.

Завожу двигатель, еду домой. К жене, которую люблю и которой изменяю каждым своим вдохом. К жизни, которая стала ложью.

А где-то в другом конце города Вика тоже едет к себе, положив руку на живот, где растет наш общий секрет.

Секрет, который рано или поздно все равно раскроется.

Первого числа я просыпаюсь с тяжестью в груди. Лена еще спит рядом, дышит ровно, спокойно, и я некоторое время просто смотрю на нее. Волосы рассыпаны по подушке, ресницы бросают тени на щеки, губы слегка приоткрыты. Она выглядит таким ребенком во сне, таким беззащитным и доверчивым.

Доверчивым.

Это слово застревает в горле, как кость.

Я тихо встаю, беру телефон и иду в ванную. Закрываю дверь, сажусь на край ванны. Открываю банковское приложение, нахожу реквизиты, которые Вика прислала. Сто тысяч рублей. Моя рука дрожит, когда я ввожу сумму. Нажимаю «Отправить».

Деньги уходят. Сто тысяч. Просто так. В один клик.

Я сижу на холодном кафеле и смотрю на экран, где высвечивается «Операция выполнена успешно». Успешно. Какая ирония.

Телефон вибрирует почти сразу. Сообщение от Вики: «Получила».

Всего одно слово. Никаких эмоций, никакой благодарности. Просто факт. Она получила деньги, и теперь я должен ждать следующего первого числа, чтобы повторить это снова.

Я возвращаюсь в спальню. Лена уже проснулась, тянется, зевает.

— Доброе утро, — она улыбается мне сонной улыбкой. — Ты куда исчезал?

— В туалет, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Ты рано сегодня.

— Дежурство. Нужно быть в клинике к восьми, — она садится, откидывает одеяло. — Ты составишь мне компанию за завтраком?

— Конечно, — говорю я и иду на кухню.

Варю кофе, делаю тосты, нарезаю фрукты. Механические движения, которые не требуют мыслей. Но мысли все равно лезут в голову. Сто тысяч. Каждый месяц. Деньги, которые я должен как-то объяснить, если Лена вдруг спросит.

Она не должна спросить. У нас раздельные карты, каждый управляет своими финансами. Но что, если она случайно увидит выписку? Что, если захочет обсудить общий бюджет?

— Кирилл, ты в порядке? — голос Лены вырывает меня из мыслей.

Я поворачиваюсь к ней. Она стоит в дверях кухни, одетая в легкий халат, и смотрит на меня с легким беспокойством.

— Да, конечно, — я улыбаюсь. — Просто задумался о работе.

— Проект на Приморском? — она подходит, целует меня в щёку, берет чашку с кофе.

— Ага, — киваю я, цепляясь за эту отговорку. — Там сложности с подрядчиками. Приходится вкладывать больше, чем планировали.

Это не совсем ложь. На проекте действительно есть сложности. Но они не стоят ста тысяч в месяц.

— Ты справишься, — Лена сжимает мою руку. — Ты всегда справляешься.

Я смотрю на ее доверчивые глаза и чувствую, как внутри что-то скручивается узлом.

Она верит в меня.

Полностью, безоговорочно.

А я... я плачу деньги ее сестре, чтобы она молчала о нашем ребенке.

Мы завтракаем, болтаем о всякой ерунде. Лена рассказывает о новом случае в клинике — пятилетний мальчик с аллергией на все подряд. Я киваю, вставляю комментарии в нужных местах, но мысли где-то далеко.

Сто тысяч. Каждый месяц. Девять месяцев беременности, потом роды, потом... что? Она сказала «на первое время». Что такое «первое время»? Год? Два? Пять?