Книга Предатель. Он (не)достоин меня, страница 28 – Нина Авсинова

— Мамочка, – шепчет Маша, гладя меня по спине. – Бедная моя. Мне так жаль. Как ты переживаешь это?

Вытираю слёзы, отстраняюсь немного, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Сначала было очень больно, – признаюсь честно. – Очень. Казалось, что мир рухнул. Что всё, во что я верила двадцать лет, оказалось ложью. Но потом... потом злость взяла верх. – голос становится твёрже. – И я сказала ему уходить.

Маша кивает, в глазах понимание.

— Он что-то сказал в оправдание? – спрашивает она осторожно.

— Что это случайный поцелуй в первый раз, – усмехаюсь горько. – Что она застала его врасплох. Что он не планировал. Но его ещё видела моя клиентка в машине с этой девицей. Целующимся. Так увлеченно, что он врезался в другую машину.

Маша обнимает меня еще крепче.

Прижимается всем телом, будто пытается защитить от боли.

— Мама, – говорит она тихо, и голос дрожит. – Я не хотела тебе говорить, но... я тоже видела папу. В сквере. С другой женщиной. Они... они целовались.

Сердце сжимается от боли.

Не за себя – за неё. За мою девочку, которая увидела, как её отец изменяет матери.

— Мне стало так плохо, – продолжает Маша. – Я не смогла справиться с эмоциями. Все накопившееся за месяцы – учеба, которую ненавижу, давление папы, конфликты... а тут еще это. И я просто сломалась.

Обнимаю ее, прижимаю к себе, глажу по волосам.

— Машуль, – шепчу сквозь слёзы. – Как мне жаль, что ты это увидела. Как мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Мы сидим, обнявшись, плачем вместе. Две женщины, преданные одним и тем же мужчиной.

Наконец Маша отстраняется, вытирает слезы.

— Что ты думаешь делать? – спрашивает она, глядя мне в глаза.

— Подавать на развод, – отвечаю твердо, без колебаний.

Она молчит несколько секунд, обдумывая мои слова. Потом осторожно говорит:

— Может, надо поговорить? – голос неуверенный. – Я, конечно, очень зла на папу. Очень. За то, что он заставил меня учиться на юридическом. За его упёртость и бескомпромиссность. За ту женщину. Но... вдруг там ничего серьезного? Вдруг они даже не спали? Всякое бывает в этом возрасте, может у него кризис? – она смотрит на меня умоляюще. – Дай ему объясниться. Может, он сожалеет и не хочет разводиться. Попробуешь простить его и всё наладится?

Смотрю на неё удивлённо.

Не ожидала таких слов.

— Ты слишком обеляешь отца, – говорю мягко. – Но... хорошо. Я с ним поговорю. Выслушаю, что он скажет.

Маша кивает, облегченно выдыхает.

— Мама, – говорит она вдруг, и голос становится решительным. – Я хочу жить отдельно от вас.

— Что? – не понимаю я.

— Я уйду из университета, – продолжает она твердо. – Найду работу. Буду готовиться к поступлению в следующем году. На актерский. Квартиру с подружкой снимать буду. Уже договорилась.

— Машенька, но...

— Мама, послушай, – она берет меня за руки, смотрит серьезно. – Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Мне кажется, что ты любишь папу. И он тебя, наверное, тоже. Вы двадцать лет вместе – это много. Может, вы сможете всё наладить. Но у меня большая обида на него. – голос дрожит. – Из-за университета. Из-за того, что он не слушал меня. Из-за той женщины. Мне нужно время. Нужно расстояние. Понимаешь?

Смотрю на нее, и вижу не девятнадцатилетнюю девочку, а взрослую женщину. Которая принимает решения. Которая знает, чего хочет. Которая зла на отца, понимает мою боль, но в то же время осознаёт, что сложно просто так разорвать двадцать лет брака, что мы с Александром давно родные люди, что можно попытаться выслушать, попытаться понять. Попытаться простить.