Книга Предатель. Он (не)достоин меня, страница 57 – Нина Авсинова

— Давай... отойдём, – наконец выдавливаю из себя, едва шевеля губами.

Не дожидаясь ответа, направляюсь к небольшой аллее рядом со спорткомплексом. Ноги ватные, в голове звенит. Александр идёт следом, тяжело дышит – слышу за спиной.

Останавливаемся под фонарём. Вокруг тихо, только шум машин вдалеке да скрип снега под ногами.

Оборачиваюсь к нему, стараюсь держаться прямо, хотя всё внутри дрожит от возмущения.

— Повтори ещё раз, что ты сказал.

Он сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют. Лицо искажается гневом, и я вижу в нём чужого человека.

— Ты слышала! – голос дрожит от злости. – Я тогда испытал такое унижение, когда соседка сказала мне, что я рогоносец! Мы ещё не успели развестись, а ты уже водишь в нашу квартиру мужчин! Не стесняешься соседей, которые видят, как утром от тебя выходят!

Кровь приливает к лицу. В висках начинает стучать так громко, что заглушает все остальные звуки. Руки сжимаются в кулаки.

Он серьёзно? Неужели этот человек, который изменял мне полгода, который привёл свою девку в нашу постель, смеет обвинять в чём-то меня?

Ярость поднимается волной от самого живота, накрывает с головой. В груди всё горит, дыхание становится рваным. Хочется кричать, но вместо этого тело действует само.

Рука взлетает и со всей силы бьёт его по щеке.

Звонкая пощёчина разрезает тишину зимней аллеи.

Александр застывает, прижав ладонь к покрасневшей щеке. Глаза широко раскрыты от удивления. Видимо, не ожидал такой реакции.

— И это мне говоришь ты? – срывается мой голос. – Изменщик, который завёл любовницу и привёл её в наш дом, в нашу кровать? Не тебе учить меня морали!

Он моргает, и я вижу, как злость в его глазах постепенно сменяется растерянностью. Будто только сейчас начинает осознавать всю абсурдность своих обвинений.

— Я... – начинает он неуверенно, трогая щёку.

— На всякий случай скажу тебе, – перебиваю его, не давая опомниться, – я не спала ни с кем, кроме тебя, за последние двадцать лет. А информацию от соседок надо проверять, прежде чем набрасываться с обвинениями!

Александр словно сдувается. Плечи опускаются, агрессивная поза исчезает, дыхание становится ровнее. По лицу видно, что он понял – погорячился. И услышав, что я никого не подпускала к себе близко, он явно расслабляется и выдыхает с облегчением.

— Значит, у тебя никого нет? – спрашивает почти умоляюще.

Смотрю на него с презрением. Вот же эгоист! Ему важно только то, что я остаюсь «его собственностью», даже после всего, что он натворил.

— У меня ПОКА никого нет, – говорю медленно, чеканя каждое слово. – Но я не собираюсь прозябать всю жизнь в одиночестве, не беспокойся за меня. Ты думаешь, только ты можешь делать выбор? Ошибаешься! Я тоже могу. И мой выбор – не ты.

Разворачиваюсь и решительно направляюсь к выходу из аллеи.

— Татьяна! – кричит он мне вслед. – Погоди! Мы же можем всё обсудить!

Не оборачиваюсь. Не замедляю шаг. С меня хватит его «обсуждений».

— Хорошо! – голос становится злым. – Тогда знай – ты мало что получишь при разводе! Я позабочусь об этом! Не рассчитывай на большие деньги!

Усмехаюсь, не оборачиваясь. Пусть себе думает, что может меня напугать. У меня хороший юрист, и я получу всё, что положено по закону.

* * *

Судебное заседание назначено на вторник в десять утра.