Книга Бывшая жена. Научусь летать без тебя, страница 51 – Элли Лартер

— То есть, это нормально, что я злилась на маму и считала ее предательницей?!

— Конечно.

— И это правда ей следует просить у меня прощения, а не мне у нее?!

— Думаю, в первую очередь, вам нужно поговорить. Ты должна объяснить маме, что ты думала и чувствовала, чтобы она поняла, за что вообще ей просить прощения. Ведь в ее понимании она сделала доброе дело, спасла тебя от опасного и неблагонадежного парня, и ты должна ее благодарить! Кроме того, как я понимаю, твоя мама вообще не в курсе, что ты узнала правду. Неудивительно, что между вами образовалась такая пропасть...

— Ты права, — киваю я и резко встаю с места. — Думаю, я пойду к ней прямо сейчас и... ой, — вспоминаю. — Она же в коме...

— Ничего страшного, — улыбается Ксения. — Ты можешь поговорить с ней, пока она без сознания. Так тебе будет легче выговориться и подготовиться к последующему настоящему разговору, когда она уже придет в себя...

— Точно! — соглашаюсь я. — Тогда я поеду в больницу!

Конечно, уже вечер, довольно поздно, но я решаю не звонить предварительно в больницу, чтобы спросить, можно ли к маме.

Они ведь наверняка ответят мне: нет, пожалуйста, приходите завтра.

Но если я приеду, растрепанная, взволнованная, умоляющая меня принять, отказать будет сложнее.

На это я и делаю ставку.

Быстро заказываю такси — и мчусь туда, как сумасшедшая.

С одной стороны — боюсь, что может оказаться уже поздно, что этот разговор надо было провести давным-давно, задолго до того, как мама попала в аварию и оказалась на грани жизни и смерти.

С другой стороны — боюсь, что сама в любой момент могу передумать. Ведь гордость и обида никуда не делись, я все еще считаю, что я была права, а мама — нет, и что ей нужно передо мной извиниться. В этом смысле ее кома — благословение для меня, возможность порепетировать сложный разговор перед тем, как она проснется и выслушает по-настоящему...

Конечно, если она проснется.

Да, это самое страшное.

Потерять ее.

Возможно, вся эта ситуация — благословение. Шанс пересмотреть наши отношения — и наконец восстановить после многолетнего разрыва.

Надеюсь, все получится.

Потому что если нет — я никогда себя не прощу.

Когда я добираюсь до отделения, то мой безумный бег резко трансформируется в нечто из китайской идиомы «крадущийся тигр, затаившийся дракон». Я сбрасываю скорость, успокаиваю сердце, иду едва ли не на носочках... как будто надеюсь прошмыгнуть мимо администраторской стойки...

И ведь прошмыгиваю!

На самом деле, там просто никого не оказывается.

Администратор, видимо, просто отошла в туалет или за чаем.

А я уже бегу-бегу к маминой палате.

Заглядываю в стеклянное окошко на двери — и чуть дара речи не решаюсь.

Мама в сознании!

Она наполовину лежит, наполовину сидит, откинувшись на высоко поднятые подушки, и через трубочку пьет из стакана воду.

Когда она успели прийти в себя?!

И почему мне не сообщили?!

Может, я пропустила звонок или сообщение?!

Да нет, невозможно, я проверяла несколько раз за день и вечер...

Ладно, неважно.

Главное — что она пришла в себя!

Ну а я...

Я замираю на пороге.

Я-то была уверена, что она в коме, что я буду разговаривать с бессознательным телом, держа ее за руку и репетируя речь на будущее, а теперь оказывается, что репетиций не будет!