Книга Бывшая жена. Научусь летать без тебя, страница 57 – Элли Лартер

— Как вы себя чувствуете?! Что-нибудь болит?! Согласны на осмотр?!

— Да, конечно. В целом... терпимо. Голова понемногу проясняется... Немного больно, но... ничего... ничего...

За полчаса меня осматривают, берут свежие анализы, а также устраивают опрос, который доказывает: проблемы с памятью действительно коснулись только событий последних двух недель.

Долговременная память в полном порядке: я прекрасно помню, кто я такая, кем работаю, как зовут членов моей семьи.

И на том спасибо!

Но все равно, конечно, страшно.

К счастью, совсем скоро приезжает Рома.

— Здравствуй, любимая, — говорит он мягко, переступив порог моей палаты и увидев меня — разбитую, поломанную в прямом и переносном смысле...

— Привет, дорогой, — приветствую его я, чувствуя облегчение. — Наконец-то родное лицо! Я пришла в себя, ничего не помню, а мне говорят — авиакатастрофа! Скажи мне, неужели это правда?!

— Да, любимая, это правда. Ты летала на своем чиже, птица попала в лопасть, самолет начал падать. Тебе удалось посадить его на поляну, но он пропахал носом землю, ты получила серьезные травмы и три дня была без сознания...

Он говорит мне то, что уже озвучила Светлана Ивановна, но, честно говоря, именно из его уст это звучит так, что я начинаю осознавать происходящее и понимать: да, это правда было, я действительно попала в аварию на своем чиже...

— А сейчас, по словам врачей, у тебя ретроградная амнезия, — продолжает Рома и все подробно объясняет, а потом успокаивает: — Даже если ты не сможешь вспомнить события последних недель, никакого долгосрочного вреда для организма не будет: просто небольшой отрезок времени выпадет из памяти. Я помогу все восстановить. Поверь: ничего грандиозного и важного за эти дни не произошло.

— Я тебе верю, — киваю я и тянусь поцеловать его.

Я так соскучилась, как будто мы миллион лет не виделись и не целовались...

— Я принес тебе цветы, но мне сказали, лучше не надо, — говорит муж. — Они будут стоять в палате интенсивной терапии, тебя переведут туда максимум через сутки.

— Поняла, спасибо.

— А вот клубнику в шоколаде Светлана Ивановна разрешила...

— О, я обожаю их! — я чуть не в ладоши хлопаю! Так приятно, что он старается для меня, радует, отвлекает от того, что произошло!

Светлана Ивановна разрешает съесть для начала только три ягоды, но я все равно счастлива.

— Поможешь мне вспомнить события последних недель?! — спрашиваю я у Ромы. — Последнее, что я помню, это как я летела из Стамбула с рабочих переговоров...

— Конечно, любимая.

Через какое-то время, когда Рома уходит в туалет, в палате неожиданно появляется Зоя.

Увидев ее, я невольно вздергиваю брови:

— Милая?! Что ты здесь делаешь?!

Она молчит, только смотрит на меня растерянно.

— Поздно уже просто... никого не пускают. Твоего отца только пустили, потому что ситуация... ну... специфическая.

— Я не первый раз пришла, — говорит она чуть грубовато.

Боже, я ведь имела ввиду не то, что она не навещала меня, а теперь вдруг пришла!

Я чувствую себя смущенной, но стараюсь не нагнетать, поэтому говорю просто:

— Спасибо, дочка.

— Как давно ты пришла в себя?! — спрашивает она.

— Часа два назад.

— А почему мне никто не позвонил?!

— Не знаю... спроси у папы...

Вообще-то, наверное, Рома правильно поступил: зачем было тревожить детей на ночь глядя?!