Книга Бывшая жена. Научусь летать без тебя, страница 88 – Элли Лартер

Да, все держатели акций — это моя семья: дочь, сын, которому я вернула его законные пять процентов, сестра.

Но еще здесь есть и директорский состав, мои подчиненные, в составе семи человек.

И перед ними показывать эмоции не очень уместно.

Да, все это замечательные люди, которые в большинстве своем работают со мной с первого моего дня в должности президента авиакомпании, кое-кто еще и при моем отце работал, мы прекрасно общаемся, даже дружим, собираемся на корпоративы, вместе путешествуем, но сейчас у нас — официальное мероприятие, собрание совета директоров и акционеров, и нужно вести себя соответствующе.

Роман, конечно, тоже здесь.

Сидит, развалившись напротив всех нас, со скучающим видом. Он понимает, что его будут давить, он понимает, что проиграет. Но планирует ли он что-то с этим делать?! Не знаю.

Я, в любом случае, настроена решительно.

Да, мы не можем забрать у него акции.

Но мы имеем полное право лишить его возможности входить в это здание, в этот конференц-зал, иметь доступ к корпоративной информации и голосовать при принятии решений.

Он станет акционером без голоса и без права участвовать в жизни авиакомпании.

Будет получать свои отчисления, безбедно жить до конца своих дней, но на этом — все.

Ближе я его не подпущу.

После недолгого вступления от меня и Романа — да, ему мы тоже даем слово, — мы начинаем голосовать.

Голосуем единогласно: пятнадцать голосов за то, чтобы изгнать Романа, и только один голос — его собственный, — за то, чтобы оставить.

Почему пятнадцать, если нас всего одиннадцать?!

Потому что у меня два голоса, как у президента компании, а еще три дополнительных голоса за своих дочерей дает Агния. Она, пока Алисе, Амелии и Ариадне не исполнится по восемнадцать, даже более ценный актив в плане голосований, чем я.

— Ну, вот и все, — говорю я бывшему мужу, когда директора покидают нас, и остается только семья. — Ты проиграл.

— Во всем, — злобно добавляет Зоя. Она, кажется, ненавидит своего отца сильнее, чем я.

Слава, как обычно, пытается сгладить конфликт:

— Давайте не будем ругаться и просто разойдемся.

— Да, тем более что нам пора на кладбище, — кивает Агния.

Агния у нас молодец.

Она постоянно напоминает нам о том, что надо почаще навещать папу.

По ее же просьбе мы провели и ритуал очищения, на котором она так настаивала.

Наша мама, истовая православная, была не в восторге.

Мне, как атеисту, было все равно, в принципе, я вообще довольно скептически отношусь к любого рода мистическим таинствам.

Я и на похоронах-то вместо кремации настаивала в свое время не потому, что это соответствовало моему личному мировоззрению, а потому, что это было близко маме и самому отцу до того, как он умер.

Но зато этот обряд успокаивает душу Агнии, а вместе с тем и ставит точку в нашей с ней многолетней непримиримой вражде.

Теперь мы снова близки... ближе, чем когда-либо, ведь теперь разница в возрасте уже не ощущается так явно, как в детстве и юности, есть общие темы для разговоров, общие интересы.

Сегодня мы снова едем на кладбище всей семьей: мы с Агний, наша мама и наши дети.

Признаться, раньше я редко навещала папу, да и с сестрой, которая могла бы поспособствовать этим визитам, почти не общалась.

Теперь же, после аварии, которая чуть было не отняла мою собственную жизнь, все как будто стало иначе.