Книга Развод. И снова любовь, страница 3 – Элли Лартер

Я не отвечаю, только достаю альбом, открываю его по закладке и пододвигаю к мужу.

Миша смотрит и в первое мгновение, кажется, не понимает, в чем проблема...

Потом понимает. Взгляд сразу меняется, становится темным.

Я сразу сжимаюсь изнутри, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, потому что понимаю: этот взгляд не сулит ничего хорошего...

— Мне жаль... эта фотография попала сюда случайно, — говорит Миша.

— Кто это?! — спрашиваю я, с трудом выдавливая из себя слова.

— Мой старший сын.

После его слов мне становится тяжело дышать.

От солнечного сплетения по всему телу разливается жар: ужас вперемешку со стыдом вперемешку с болью.

То есть, Миша все-таки изменяет мне?!

У него вторая семья?!

Я поднимаю на него взгляд — а он смотрит на меня как будто бы с сожалением.

— Правда, мне очень жаль... ты не должна была увидеть это фото. Ты вообще не должна была узнать об этом. Но раз уж узнала — я не буду врать.

И на том спасибо!

— Как давно? — спрашиваю я, чувствуя, как боль буквально парализует все тело.

— Дамиру семь лет... он старше Артура на три месяца.

Дамир — вот как зовут его второго сына! Точнее, первого...

— Значит, ты изменяешь мне уже восемь лет... — говорю я в тихом ужасе.

— Что?! О боже, нет! — муж отрицает, и я смотрю на него с непониманием.

— Пожалуйста, сядь... я тебе все объясню!

— Нечего здесь объяснять, — говорю я мертвым голосом, но все равно почему-то послушно сажусь... возможно, потому что сил стоять и как-то сопротивляться просто нет... ни физически, ни морально.

— Помнишь год перед рождением Артура?! — спрашивает Миша и смотрит на меня умоляющим взглядом: мол, вспомни, пожалуйста, вспомни!

— Ну, помню, — говорю я. — И что с того?! — спрашиваю, а сама уже начинаю догадываться.

Артур родился в две тысячи восемнадцатом.

А в первой половине две тысячи семнадцатого у нас с Мишей был серьезный разлад в отношениях... первый и единственный.

На тот момент я уже десять лет как не могла забеременеть третьим ребенком, бегала по врачам, принимала таблетки, постоянно делала тесты, и однажды муж высказал мне свое недовольство: мол, что ты за женщина такая, что не можешь родить мне сына?!

Конечно, я была глубоко оскорблена.

Как сейчас помню: за полтора часа собрала все свои вещи, забрала девочек и ушла жить к родителям... благо, родительский дом в том же районе, что и наш, и на школу Миры и Авроры это никак не повлияло.

Я была чертовски зла, думала подать на развод.

Родители меня, конечно, отговаривали.

Миша тоже быстро понял, что наговорил лишнего, начался период его извинений... он постоянно писал, звонил, приходил, просил прощения, присылал цветы и подарки, богом клялся, что он больше никогда и ни за что не оскорбит мать своих детей, что он любит меня и наших дочерей...

Через три месяца я сдалась, простила его и вернулась домой.

А еще через три месяца узнала, что беременна.

Как будто вселенная поблагодарила меня за мудрость, моего мужа — за раскаяние, и подарила нам наконец долгожданного сына.

А теперь я понимаю: именно в период нашего разлада, когда мы с дочками не жили дома, мой муж, видимо, и заделал кому-то еще одного ребенка.

— Я по глазам твоим вижу, что ты все поняла, — говорит Миша. — Но клянусь тебе: это было всего три раза! Если бы я хотел соврать тебе, я бы сказал, что один, но нет — три! Три раза я переспал с другой женщиной в те проклятые месяцы, когда ты жила у родителей и грозила подать на развод!