Книга Развод. И снова любовь, страница 70 – Элли Лартер

Немного работаю.

Немного сплю, потому что вымотана физически, морально и эмоционально.

А еще с большим волнением жду своего нового знакомого и главного благодетеля — Станислава Германовича, детского врача, с которым я познакомилась еще в Сочи, а теперь удивительным образом столкнулась с ним в Турции, и он предложил мне пожить в его номере.

Как скоро он вернется?!

Не пожалеет ли, что впустил меня?!

А главное — как мне его отблагодарить?!

Деньгами?!

Сколько дать?!

Пять тысяч, десять, пятнадцать, двадцать?!

Сколько я вообще намерена здесь жить?!

И сколько он намерен, ведь его командировка наверняка не будет такой же долгой, как мое пребывание в Турции, он уедет, и что я буду делать, куда переберусь, придется ли возвращаться в Россию?!

Вопросы крутятся в голове и терзают меня весь вечер, пока я жду хозяина номера.

И когда дверь наконец открывается — я замираю, встречая его.

— Здравствуйте, — говорю с порога.

— Добрый вечер, Александра... могу ли я обращаться к вам по имени без отчества?

— Да, конечно, Станислав Германович...

— Вы тоже называйте меня просто по имени, — говорит он.

Я замечаю, что он выглядит очень уставшим, вымотанным, морщины пробороздили лицо, а ведь утром он как будто бы был моложе...

— Тяжелый день выдался? — спрашиваю осторожно.

— Да... Помните, я говорил, что лечу на консилиум по мальчику шести лет, у которого случился инсульт?

— Помню, — киваю я, и сердце замирает, потому что он еще не сказал, что произошло, а я уже как будто бы все поняла: по выражению его лица, по серому взгляду, по сгорбленным плечам, по повисшим плетьми рукам...

— Он умер.

— Я очень сочувствую, — говорю я, чувствуя, как в горле встает ком, и все мои личные проблемы — с сыном, мужем, деньгами, — отходят ненадолго в сторону, уступая место чужой, но такой настоящей трагедии.

— Спасибо, — он кивает.

— Знаю, что вряд ли мои слова помогут вам, но... я могу вас понять. Я не врач, но я педагог-дефектолог, и в моей практике тоже был один очень болезненный случай, когда родители не уследили за десятилетней девочкой с аутизмом первой группы, и она попала под машину. Понимаю, что это иное, но...

— Расскажите мне об этом, пожалуйста, — просит Станислав.

— Да, конечно, — отвечаю я с готовностью, потому что если я могу как-то поддержать этого отзывчивого, эмпатичного человека, то я обязательно это сделаю. — Но, может быть, сначала закажем для вас ужин в номер?

— Не хочу сидеть в номере. Давайте лучше спустимся с вами в кафе... если вы не против, конечно.

— Я не против.

— Спасибо. Тогда я приму душ — и пойдем.

Пока Станислав принимает душ, я сижу на диване, нервно грызу ногти, хотя обычно так никогда не делаю, и лихорадочно припоминаю детали той трагической истории, которая произошла пять или даже семь лет назад.

Девочку, с которой я занималась три раза в неделю, звали Стешей, Стефанией. Красивое имя, красивая девочка. Ей было десять лет.

К сожалению, Стеша родилась с аутизмом первой группы, самым сложным, практически не поддающимся лечению и реабилитации.

Она практически не говорила, в ее арсенале было только несколько слов, остальное — звукоподражание.

Она была отрешенной, потерянной для мира, где-то очень глубоко в себе.

С ней было сложно заниматься, общаться, играть.