Книга Скрипка. Будь моей, страница 64 – Катя Хеппи

Я хотел оставить ее ни с чем. Чтобы единственным испытываемым ею чувством была ненависть, пожирающая все внутри.

Прекрасная месть…

Согласитесь?

Только вот с самого начала все пошло не по плану.

Во-первых, Белова приехала намного раньше.

Во-вторых, случилось то, чего я больше всего боялся. Чувства взяли верх над разумом.

Ну, и в-третьих, я даже не представлял, что так оголтело хочу эту девчонку. Все мои рецепторы и органы восприятия всецело требовали себе Анну Дементьеву.

Коснулся — и улетел. В рай… Или это ад.

Было хорошо и плохо одновременно.

Потому что знал, что разхерачусь…

И это уже без шансов.

Но в этот самый момент не боялся этого. Даже скажу больше… Я этого хотел.

Хотел сдохнуть вот прямо сейчас… Обнимая и целуя её…

А ей нужно было сопротивляться, прятаться от меня, а не просительно заглядывать в глаза. Потому что я безумный монстр с кровавым сердцем и перемолотыми в фарш внутренностями, способный только на агрессию.

Обхватил её лицо ладонями, грубо, надрывно сдавил… Твою мать, я даже дал ей время сказать “не надо”. Но она не воспользовалась этим шансом. Смотрела на меня непоколебимым взглядом… Холодным и затягивающим одновременно. А потом и вовсе сняла меня с предохранителя, лишив рубашки, разделяющей нас.

Пиу-пау. Это отщелкнулся взведенный курок.

Потому что кожа к коже — это чувственно на максимум и вместе с тем пиздец, как мало. И дело вовсе не в почти недельном воздержание, а в моей жадности, относящиеся только к Беловой.

Как только Скрипка согласилась отдаться мне, я отказался от секса с другими. И не потому, что не хотел, а в желании всецело ощутить на своём теле только Скрипку, не смешивая её ни с кем другим. С другими девушками мне хватало сдвинутых вбок трусиков, но с Энн мне нужна была каждая клеточкам её тонкой белоснежный кожи.

Буквально впечатал ее в себя, зло насилуя сладкие до невозможности губы. Кусал их, оттягивал и тут же торопливо зализывал языком свою же грубость. Ощутил ее вкус, запах и фактически свихнулся, одолеваемый диким голодом. Шарил ладонями по ее хрупким изгибам, которые наконец-то были в моей власти, и силился запомнить их все. Вот только не от этого всего заторчал окончательно, а от ее пальчиков, тихонько бегущих по моему плечу. Я мог скорее добровольно на полной скорости влететь в отбойник, чем позволить Энн оторваться от меня. Притянул, хоть, кажется, уже невозможно было ближе, переложил ее ладонь себе на пах и впился взглядом, требующим от нее нереально сладких ласк.

— Дан, я не знаю как… — эти слова душили меня до потери сознания. Вынуждали дуреть и не контролировать себя.

— Как это делала с мужем, — остервенело рычал я, но все еще пытался как-то остановить закипающее бешенство.

— Он делал со мной… — я летел под откос нормальности, капитально ошалев от ревности.

Выпустил Белову из рук, отошел, боясь бесконтрольно сдавить ее до хруста костей. И вот только на расстоянии метра заметил, что нет ни искаженного страстью голоса, ни сбившегося дыхания, ни трясущегося от похоти тела. Она не изменилась, была точно такой же, как и десять минут назад. Словно не было между нами ничего, словно только меня одного опалило пламя костра, а ее даже не задело.

Стерва!

Холодная, безэмоциональная и бесчувственная.

— И как это было?! — налетел, распяв ее тело под своим на стене. — Не отвечай. Сейчас я покажу, как это должно было быть… Уверен, после меня ты и не вспомнишь других.