Книга Скрипка. Будь моей, страница 8 – Катя Хеппи

Но в тоже время во мне прям зашкаливало счастье оттого, что вокруг меня есть жизнь, события, люди и я пусть ещё неумело, но реагирую на них.

— Пума? Твой голос будет решающим, — Дан повернулся к Жеке.

— А Манул? Он тоже должен проголосовать, — с трудом вытолкнула я, облизав пересохшие губы. Тело бунтовала, отказывалось правильно функционировать.

Минутная тишина, а потом разразилась буря.

Чернов посмотрел на меня так, что в солнечное сплетение шарахнула молния. А в накаленном воздухе словно гром разразился безумный смех Дана.

— Она? Вы все тут свихнулись? Какой на хуй из нее менеджер, если она не в курсе даже того, что Манаев кинул нас…

— Энн? — транслировал мне полное непонимание Пума.

— Я последнее время не следила за “Опасными”... - как есть призналась я.

Потому что я не из стали.

Без дозы транквилизаторов я не могла читать такое…

“Пантера и внегастрольный концерт в отделении полиции”

“ “Опасные” — это точно квартет или уже трио? Очередное выступление группы без лидера ”

“Новый имидж Пантеры или почему ссадины не сходят с лица лидера “Опасных””

Вернувшаяся ко мне, ясность ума, без сомнений, указывала мне на причину такого поведения Дана…

Я…

Я — причина неадекватности Пантеры…

Я — причина хайпа над Черновым и группой в целом.

Я — причина нахождения “Опасных” на последних строчках музыкальных чартов.

Поэтому я перестала читать новости и мучить себя, потому что была слишком слаба для такого, боялась, что или снова вернусь к таблеткам, или просто окончательно сойду с ума.

— Белова, где выход ты знаешь, — восторженно рявкнул Дан и для уверенности размашистым жестом указал мне на дверь. Наверное, подтолкнул бы еще, если между нами не вклинился Чунев.

— Энн, остается… Я голосую за нее.

— Какого хуя, друг? — газовал не в себя Дан. — Она же тупая конченая мразь, которая уже однажды киданула нас… Тебя это не останавливает?

— Нет, потому что я знаю, почему она так сделала… А сейчас хочу, чтобы узнал и ты.

— Она не справится, — вопил Дан, не слушая никого. — У нее не опыта, ни знаний, ни таланта… Безмозглая, безответственная посредственность… Она должна спасти нашу группу?

— Она должна спасти тебя…

Я была одновременно и здесь, и нет. Дезориентирована в пространстве, времени и происходящих событиях. Только неполноценная придурковатая улыбка играла на устах.

Я остаюсь…

Буду каждый день видеть, слышать, чувствовать его рядом…

Вот так, как сейчас буду, с затаенным дыханием и несущимся вскачь сердцем следить за его ненавистью и ждать…

Отчаянно ждать, что Дан когда-нибудь посмотрит на меня как прежде.

Я сделаю для этого все…

И что мне еще остается, если только под смертельным прицелом шоколадных глаз для меня существует жизнь.

— Белова, можешь даже не распаковывать вещи, потому что уже завтра тебе захочется сбежать отсюда.

— Даже, не надейся, Пантера. И сегодня, и завтра, и даже послезавтра я буду рядом с тобой… Кстати, я больше не Белова. Я Дементьева… А конкретно для тебя Анна Игоревна.

Ann

Остаток дня пролетел урывками.

Новый кабинет. Большой и уютный, даже с широким диваном. Здесь однозначно просторнее, чем на кухне тёти Любы, на которой каждый вечер для меня раскладывается старое кресло-кровать.

Расписания группы и каждого участника в отдельности. Исправленные по несколько раз и разными почерками. Но нет ни одной строчки, написанной Даном, и его расписание почти пустое.