Книга Искушая любовь, страница 107 – Сара Адам

Как сказать Джону, что не выполнила обещание и не рассталась с парнем?

А имею ли я вообще право бросать его в таком уязвимом положении? Что мне делать?

Без понятия, что творилось в моей голове, но очнулась я, сидя в гостиной на диване, услышав в трубке голос Тёмы.

Да, я добровольно позвонила ему. Сама до сих пор в шоке.

Наверное, подсознательно мне хотелось почувствовать рядом надёжное плечо и того, кто сможет разделить со мной печаль? Успокоить и сказать, что всё будет хорошо? Позже, я, конечно, смогла оправдать этот поступок тем, что и раньше хотела переговорить с ним, касательно моей доли в наследстве, а сентиментальность и признание того, что сильно скучаю по брату, вовсе не при чём.

Вечерний звонок заставил Князева старшего разволноваться и завалить меня кучей вопросов: всё ли в порядке? Пришлось соврать, что хочу увидеться. Я и правда собиралась это сделать, но не так скоро. Видимо, у судьбы на этот счёт свои планы.

Если год назад я не хотела слышать его имени, то теперь как будто не испытываю жгучего желания вычеркнуть родственника из своей жизни.

Не знаю, нормально ли это так быстро менять мнение? Вдруг со мной что-то не так? Вряд ли адекватные люди совершают такие поступки, как я. То сбегают, обрубая все связи и отношения, то снова появляются на пороге, заявляя, что хотят вернуться, и просят свою долю.

Ночью я не могу сомкнуть глаз. Без конца ворочаюсь в постели, безуспешно пытаясь заснуть. Я меняю позы, положения, даже встаю и проветриваю комнату, но ни черта не помогает.

Заснуть удаётся ближе к пяти утра, и то всего на пару часов. Да и сон мой беспокойный. Мне без конца снится лицо Ричарда Харриса. Он насмехается надо мной, а рядом стоящий Алекс говорит, что это я виновата в болезни его отца.

Утром я просыпаюсь, ощущая себя опустошённым сосудом. Собравшись наспех, я, можно сказать, сбегаю с квартиры, лишь бы побыстрее оказаться подальше от Нью-Рошелла. А по дороге в Нью-Йорк, сижу, прижавшись виском к окну вагона поезда, и готовлю речь. Хотя, по правде говоря, получается плохо.

— Привет, Артём! Помнишь, как я проклинала тебя и весь Князевский род много-много лет? А ещё говорила, что ты можешь засунуть эти кровавые деньги себе в задницу? Поджечь имущество или пожертвовать нуждающимся? Так вот, я передумала! Поделишься? — я бормочу эту чушь себе под нос на русском, чтобы другие пассажиры не могли понять. Со стороны, небось, выгляжу, как ненормальная, но благо внимания никто особо не обращает.

Мда. С такой речью Артём меня вышвырнет за порог и скажет никогда не появляться у него на глазах. Так сказать, отправит в дальнее плавание.

Этот вариант кажется маловероятным, но его нельзя исключать полностью. Всё-таки прошло больше пяти лет, как я тщательно стирала фамилию Князевых из своей памяти. Вдруг он действительно пожертвовал мою долю нуждающимся?

Что тогда?

Алекс прав, я не потяну жильё в Нью-Йорке, а снимать комнату в клоповнике и делить территорию с соседями по квартире не особо хочется.

Ты можешь переехать к Джону, — ехидно нашёптывает внутренняя дьяволица, потирая ладошки.

Что обо мне подумает Артём? Сара? Я не хочу в их глазах быть потаскушкой, которая, не успев расстаться с одним, сразу же съезжается с другим, пресекаю предыдущую мысль на корню.