Книга Искушая любовь, страница 37 – Сара Адам

Меня абсолютно не волнует, что Алекс снова начнёт задавать странные вопросы. Пофиг, как в таком лёгеньком и весёленьком состоянии доберусь домой. Сейчас я наслаждаюсь божественными равиоли, запиваю их изысканным винишком и пусть весь мир подождёт.

И мысли о Джоне с Селин, о том, как они «активно работают» над рождением ребёнка, не волнуют.

Хотя нет, тут совру.

Фантазия то и дело подкидывает неприятные картины, как они лежат в одной постели… и не только лежат. Селин стонет, подмятая под мощной фигурой Джона. Он ласкает её так, как делал это со мной. Правда, Селин, в отличие от меня, нормальная, полноценная женщина, способная подарить ему всю себя целиком и полностью.

Я не хочу об этом думать, но периодически вынуждена, ибо от собственной головы не сбежишь.

— Классно же посидели, — протягивает Сара. Мы выходим под руку из злосчастного ресторана, наконец закончив обед. Грей, естественно, идёт впереди, разговаривая с кем-то по телефону. — Я рада, что ты поехала с нами. Давай повторим на днях уже вдвоём?

— При условии, что ты не устроишь очередной фокус с появлением этого типа, — киваю в спину Ванечки, нарочно говоря по-русски, чтобы он не понял.

На улице перед нами распахивается дверь внедорожника, и я уже собираюсь помочь Саре забраться внутрь, когда внимание привлекает визг шин и резко затормозивший у ресторана чёрный спорткар.

Мне и смотреть лишний раз не нужно: и без этого понимаю, кто приехал. Эту отвратительную манеру вождения я узнаю из тысячи ведь у меня самой такая же.

И научил меня ей тот самый Артём Князев, который выходит из машины.

— Только тебя для полного счастья не хватало, — тихонько бурчу себе под нос, глядя на приближающегося старшего брата.

Странно, но под действием вина я превращаюсь в смелую версию Адалин Суарес. Всё то, чего мне так не достаёт в повседневной жизни, вырывается наружу, стоит лишь оказаться под градусом.

Нерешительность, трусость и неуверенность растворяются, уступая место дерзости и абсолютной раскованности.

Поцеловав жену в лоб и ласково обняв её за округлившуюся талию, Артём насмешливо обращается ко мне:

— Обниматься не предлагаю, знаю, что откажешься.

— Такой проницательный, — с иронией замечаю я, наблюдая, как они обходятся с Джоном парой кивков, словно уже встречались сегодня.

К своему ужасу, я понимаю, что язык слегка заплетается и это, конечно, не ускользает от внимательного взгляда Арта.

— С каких пор ты так часто бухаешь? — не церемонясь, грубо бросает Артём.

Брат вскидывает брови и с лёгким налётом брезгливости оглядывает меня с головы до ног. Мол, во что ты превратилась?

Почему все вокруг считают, что имеют право обращаться со мной, как с безвольной зверушкой? С какой стати Артёма вообще должно волновать, как я живу?

Он знает, что творится у меня внутри? Нет.

Хоть раз поинтересовался тем, что я чувствую? Нет.

Попытался наладить контакт не через контроль и наблюдение, а приехал, сел напротив и по-человечески спросил, как мои дела? Нет.

Захотел искренне восстановить отношения с единственной сестрой без угроз, без манипуляций? Нет.

И, пожалуй, дальше можно даже не размышлять о том, на что Артём имеет право, а на что нет.

— С каких пор тебя это колышет? — парирую, кивнув ему в тон. Я намеренно зеркалю быдловатую манеру Артёма его это всегда бесит, а мне доставляет непередаваемое удовольствие. — Мы вообще друг другу никто.