Книга Чингисхан. Просто о сложном, страница 60 – Геннадий Веретельников

Сами реакции могут и отличаются и, к тому же, зависят от личности человека. Однако, они наверняка поддаются общей классификации. Ну и, как следствие, их можно назвать типовыми (обычными).

Мы различные так же, как и пластмассовые человечки из LEGO (конструктор). И, в сущности, нет гомо сапиенса, как такового. Есть робот, состоящий из биомассы. Биоробот. Организм, который действует в соответствии с заложенной в нём программой, и каждая клеточка в нем действует по своей собственной программе, но в комплексе, создающей целенаправленное движение от рождения к смерти, и, как это ни печально, осознающий себя. Именно самоосознание — это, наверное, самая печальная насмешка природы над видом по имени Человечество. И проблемка в том, что от осознания всего этого не становится легче, а, пожалуй, кроме грусти и липкой мерзости ничего не ощущаешь. Тупик.

Дальнейшее было все, как на автопилоте. Сергей. Машина. Разговор с ним. Туман усилился. Головокружение. Тошнота. И провал в темную бездну. Так вот, как теряют сознание. Наверное, и умирают так же. Вы знаете, что после смерти мозг работает ещё семь минут, и за семь минут вы переживаете всю жизнь снова, как во сне, потому что во сне время растягивается. В таком случае, вдруг вы сейчас в этих семи минутах. Откуда Вы знаете, живы вы сейчас или уже умерли и переживаете старые воспоминания? Надеюсь, я еще жив. У меня миссия. Мне нельзя умирать.

Когда я пришел в себя, первое, что я услышал, это музыку. Радио было настроено на волну «Радио на семи холмах». В данный момент из динамиков лилась композиция группы «Pink», в раю либо в аду вряд ли будет играть такая музыка. Значит, я жив.

Сергей повернулся ко мне и сказал:

— Иногда бывает полезно побыть в «отключке». Организм сам выключается, чтобы не сойти с ума от перенапряжения. Поэтому я и не мешал.

— Спасибо, — промолвил я, правда, показалось, что не своим голосом. Он стал каким-то севшим и хриплым, чуть прокашлявшись, спросил, — как думаешь, Сергей, что дальше делать будем? У меня не получилось достучаться до того, кто бы смог решить этот вопрос. У тебя есть телефон Славы?

— Какого еще Славы? — удивленно спросил Сергей.

— Да того, кто даже Богу может дозвониться! Слышал, есть такая шутка:

«Один друг говорит другому:

— Слава Богу, дозвонился!

— Какой еще Слава?»

Сергей улыбнулся широкой, искренней улыбкой. И сказал:

— Это хорошо, что ты такой юморной. У нас на войне всегда ценились пацаны, которые в любой ситуации не теряют присутствия духа и другим помогают его поддерживать. Куда едем? В Администрацию Президента? В Генеральный Штаб? В Министерство Обороны?

— Поехали, Володя. Сейчас по навигатору посмотрим, что ближе — с того и начнем!

Потратив почти все время до вечера, мы объехали все организации, но, не поверите, — дальше охраны ни в одном учреждении нас не пустили. Процедура была одна, как под копирку были все разговоры, движения, вопросы, проверка документов. Пытались выяснить у нас, какая причина поиска их начальника, потом смотрели обо мне информацию в компьютере, делая свое лицо страшно загадочным и пуленепробиваемым. Но лица потом принимали расстроенное выражение, видимо, не отыскав меня среди баз террористов.

Устав от бессмысленной гонки, мы решили попить что-то горячее. Я подумал о приобретении нового телефона с новой сим-картой, благо магазин с телефонами был прямо перед парковкой. Процедура была простой. Даже дал информацию со своими данными. Это уже все равно не имело никакого значения, если завтра ночью мы все погибнем. А отчет о тех, кто купил тот или иной номер, сдают явно не каждый час.