Книга Измена. Добейтесь меня заново, страница 95 – Tommy Glub, Элизабет Кроу

— Я уже всё обдумал, — отрезал Сева, — моё решение не изменится, — и посмотрел на них решительно.

— Виола, — позвал Александр, — ты стала нам родной дочкой за эти годы. И если ты решила простить предательство, то сильно любишь нашего сына. Я тебе доверяю. За ваше счастье! — отец Севы тоже поднял стопку и опустошил её. — А что насчёт вас, Адам, надеемся, что вы окажетесь очень приятным молодым человеком.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Ад, — я не привык разочаровывать близких людей.

Я взглянула на маму. Она смотрела куда-то в одну точку, поджимая губы. Скорее всего, недовольна тем, что я ей высказала. Ещё бы, сказать такое за столько-то лет! Но отстаивать свою точку зрения меня учил как раз-таки Адам, с самой первой нашей встречи, и я, наконец, начала это делать.

— Вы не волнуйтесь, Лилия Аркадьевна, — Адам накрыл ладонью мамину руку, сжатую на столе в кулак, — ни я, ни Сева никогда больше не обидим Вилу, что бы не произошло. Мы все считаемся с ней полностью… И вы тоже, потому, что любите свою дочь. Я не прошу вас любить меня, просто посмотрите, что будет дальше, вы обязательно увидите, как трепетно и ласково мы относимся к Виолетте, — уверенно и с готовностью отстаивать нас троих, негромко сказал Адам.

Мама несколько минут обдумывала слова Ада, а потом закивала и негромко произнесла:

— Хорошо.

Ярослава родители приняли довольно быстро. Он покорил их своей скромностью и рассудительностью, потому со временем, и правда, стал им третьим внуком, которого, кажется, им не хватало.

Сева больше не ходил к той психологине, что чуть ли не убедила меня в его измене. Теперь мы втроём посещали семейного психолога, чтобы понимать, как контактировать с детьми и друг с другом. В личных же аспектах для нас всё трактовал Адам. Откровенно признаться, с ним «сеансы» были намного приятнее и слаще. Мы наслаждались близостью и нашими отношениями, со временем сглаживались абсолютно все углы, которые нервировали нас когда-то.

Наши отношения только для нас были чем-то естественным. Мы изучали заново аспекты новой жизни и много говорили, чтобы быть готовыми ко всему. Я всегда их слушала и принимала мужчин такими, какие они есть. Потому что любила без остатка.

Яра мы тоже отвели к специалисту. Мальчику было трудно жить с мамой, а теперь, когда она и вовсе исчезла из его жизни насовсем, ребёнок не мог этого принять и понять. А потому очень замыкался в себе. Его могли растормошить только очень радостные события или мы, но большими усилиями. Когда психолог докопался до сути, оказалось, что Ярославу требуется курс терапии, чтобы он не боялся принимать свои страхи и не боялся нам доверять, и мы тут же оплатили его. За эти месяцы он стал совсем другим — более отзывчивым и ярким, прямо-таки обрёл свою уникальность и живость.

Дом мои мужчины достроили в ноябре. Мы переехали в него уже в середине декабря и, разобрав вещи, принялись его наряжать. Я бывала здесь всего несколько раз, пока дом строился, но теперь была под таким неописуемым впечатлением, что и слова вымолвить не смогла. Просто стояла перед трёхэтажным, украшенным гирляндами, домом и восхищённо вдыхала уже морозный воздух.

— Кажется, кто-то в ауте, — присвистнул Адам, затаскивая живую ёлку в дом.

— Это точно, — улыбнулся Сева. — Тебе нравится?

— Безумно, я ведь уже говорила, — засияла в ответ. — Это дом моей мечты, — потянувшись к мужу, поцеловала его в щёку и побежала вместе с детьми украшать ёлку.

За эти полгода я поняла, что сделала правильный выбор, доверившись двум мужчинам. Пусть они предали меня когда-то, сейчас я видела их отношение к себе и даже мысли не могла допустить, что они могут сделать мне больно. Я верила им, целиком и полностью, а они каждый раз удивляли меня и влюбляли в себя снова и снова. (Очень надеюсь, что и я производила на них такой эффект.) Даже брали на себя ряд домашних обязанностей, отвозили детей в школу и привозили обратно, готовили, убирались, приобретали новую мебель и не только. В общем, я совершенно точно могу сказать, что обрела ту настоящую любовь, о которой давно мечтала с Раевским, только теперь со мной были двое — любимый и верный муж и такой же любимый и незабываемый бывший.