Книга Ведьмина ночь, страница 159 – Екатерина Насута

— Почему? — наверное, вежливо было бы попрощаться и удалиться. Но я не сдержалась. — Она своих сестер в жертву принесла. Стало быть, обряд… темная магия. Почему следа не осталось?

— Та, другая, приняла на себя. Когда души единятся, то многое становится возможно. К слову, во времена совсем уж далекие, бывало, что так силу и передавали. От наставнице ученице… и наставница длила жизнь в молодом теле, и ученица обретала знания и мудрость.

Жутковато.

Нет, просто-напросто жутко.

И жуть эта такого свойства, что душа немеет. И в голове одна-единственная мысль — а… сколько таких еще? Камней. И женщин, которые притворяются не собой? Которые собой давно быть перестали.

— Я о том доложусь, куда надобно, — князь снова понял и усмехнулся печально. — Так что могут приехать. Поспрошать. Вернее приедут точно. Ты отвечать отвечай, но помни, что власти их тут нету. И коль наглеть станут, то Мира вон кликни. Или этого олуха…

Про кого он?

Хотя…

Ясно. Молчу. Киваю.

— На деле этакое случается редко. Последнюю темную ведьму еще при отце моем упокоили. А заемную душу и того раньше…

Не сильно успокаивает.

Честно.

Но молчу. Это все… нервы, одни нервы. С такой жизнью их не напасешься.

— Идите, отдыхайте, — повелел князь. — Ночь на дворе. Утром оно все полегче будет. Утром оно всегда легче… Маверик, гостевые покои приготовил?

Я хотела было заикнуться, что домой вернусь. Но… тьма за окном. И ощущение присутствия. Чего-то… чего-то такого, неназываемого, но пробирающего до костей.

И ему, чем бы оно ни было, не станет преградой забор.

Да и в ведьмин дом он заглянет, коль пожелает, как заглядывает в княжеский. Поэтому я сказала:

— Спасибо.

В гостевых покоях пахло лавандой. И запах был терпким, резким, раздражающим даже. Я хотела было открыть окно, но…

Тьма за ним все еще казалась живой. И я убрала руки от рамы.

Обняла себя.

Вздохнула.

Стало вдруг тоскливо-тоскливо. И себя жаль, хотя меня-то что… я-то жива, цела и невредима. Только, если Розалии нет, то… нужна ли я?

Кому?

И не случится ли так, что завтра уже Афанасьев объявится, исчезнувший в неведомые дали? Придет и скажет, мол, Ласточкина, большое тебе человеческое спасибо, но теперь свободна.

Дом продам.

Наследство… книгу у меня он не заберет, как и силу. Только… на глаза наворачивались слезы, я бы даже всплакнула, но почему-то в этой чистой и роскошной, но какой-то подавляющей комнате, не плакалось.

И потому я сделала единственное, что было в моих силах — забралась в кровать.

Легла.

Вытянула руки поверх одеяла.

В самом деле, Ласточкина, что за сопли на пустом-то месте? Попросит Афанасьев? Так ты же знала, что тут временно. Снимешь квартиру, деньги-то есть и забирать их никто не станет. Квартира тоже найдется. Князя попрошу. Не откажет. Он мне должен, но и не в этом дело. Он сам по себе не откажет. Свята еще поможет… да и мало ли в городе добрых людей.

Останусь пусть не участковой ведьмой, а так себе, вольною. Распределение я отработала. Денег от оборотней хватит не на один год.

И…

И как-то спокойно стало.с

Мне ведь еще ведьмину ночь пережить. И врата запертые отыскать. Отворить. Сделать выбор, а какой — того не скажут, но почему-то никто из тех, которые до меня, его не сделали.

Я вздохнула.

И почти успокоившись, провалилась в сон.