Книга Ведьмина ночь, страница 170 – Екатерина Насута

Отдохну.

— Еще мне нужно будет уехать.

— Куда? — он подобрался.

— Туда, где я родилась, — я потерла лоб. Усталость, отступившая было, возвращалась. И с нею — нудная головная боль. — Возникли… вопросы. Не знаю, найду ли я ответы, я там не была целую вечность. Но теперь… просто чувствую, что надо. Хотя бы для себя.

— Я отвезу. Если подождешь до завтрашнего дня.

— А…

— Или Мирослав, хотя, конечно… лучше я, — княжич протянул руку и коснулся щеки. Его сила была мягкой, что облако. — Ложись спать. Увидишь, все образуется.

И я легла.

И сон был в кои-то веки спокоен. Кажется, где-то там, за гранью сознания, шелестели листья великого дуба, напевая колыбельную. И было так хорошо, как бывает лишь в детстве.

Проснулась я ближе к двум часам дня от голода, а еще от настойчивого дребезжания телефона. Трубка лежала рядом и я, дотянувшись до нее, почти не удивилась.

Еще один незнакомый номер.

Посмотрела.

И сбросила.

Раньше я себе подобного не позволяла, но теперь… в ушах еще стоял шепот листьев, в животе была пустота, которую я и заполнила кофе с бутербродами. А потому, когда позвонила Свята, я была, если уже не в норме, то почти.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — голос Святы звучал ровно, что уже настораживала. — Ты… дома сейчас?

— Дома.

Я прислушалась. Нет, у забора никого…

— А ты могла бы приехать к Дивьяну?

— Ему хуже?

— Нет, но…

— С тобой все в порядке?

— Да, просто… отхожу еще. И в голове полная каша. Деда сказал, что проклятие все… в смысле, что нет его. Вода смыла. Или что ведьма померла. Поэтому не страшно, просто… просто оно как-то надо все пережить. А оно не переживается, — выдохнула Свята. — Но со мной Горка. И Мор тоже… и все будет хорошо. Папа пообещал, что учиться отпустит теперь. Но мне теперь почему-то никуда и не хочется.

— Пройдет, — сказала я. — Ты уже на месте?

— Да.

— Тогда скоро буду.

Я почистила зубы. Достала джинсы, старые, потому как новые были не в том виде, который годится для визитов. Количество одежды стремительно таяло, и кажется, надо бы в магазин заглянуть.

Обязательно надо.

Госпиталь все так же дышал покоем. Запахи и те не переменились, зато в холле появилась четверка типов одинаково характерно-квадратной наружности. А черные костюмы и вовсе делали из них близнецов. Старший шагнул ко мне.

И отступил.

— Вас ожидают, — произнес он, любезно открывая дверь.

Уже страшно.

А пятый, за дверью обнаружившийся, и провожатым стал. Это хорошо, потому что куда идти, я помнила смутно. Да и в прошлый раз мы вниз спускались, теперь же наверх поднялись, на второй этаж.

И палата другая.

Просторная.

Окна распахнуты настежь, и пахнет внутри не столько больницей, сколько летом. Земляникой вот, горка которой возвышалась на блюде. Молоком. Теплом и солнцем.

Одно не изменилось — бледный парень в слишком большой для него кровати. И девочка, которая тоже побледнела с прошлого раза, что парня этого за руку держит. Лицо у нее заострилось, а в глазах поселилась тоска, будто она уже все для себя решила.

Или не для себя.

Свята сидела на диванчике у стены. С одной стороны от нее устроился Гор, растрепанный и мрачный. С другой — Мор. Этот насупленный и явно готовый сражаться со всем миром.

Мирослава не было.

Была женщина в бледно-розовом костюме. И мужчина.