Книга Ведьмина ночь, страница 24 – Екатерина Насута

Я ведь не преступница. И против короны не умышляю. И… и вообще вон, состою на службе государевой.

Могла ли Роза получить такое разрешение? Или же рискнуть и обойтись без него? За жизнь внучки… я бы рискнула. Если бы кому-то настолько близкому угрожала опасность, я бы не знаю, что сделала, но уголовный кодекс меня точно не остановил бы.

Главное, что есть такой ритуал.

Есть.

А главное, что он, пусть и сложен сугубо технически, но провести его может любой человек, в ком хоть капля дара имеется. У Розалии, как я поняла, капля и имелась. Хватит ли?

Силы?

Решительности?

Ведьму же кто-то да сжег… а это непросто.

И если именно на этот ритуал и расчет? Книга ведь сама по себе артефакт. Причем, судя по возрасту, из числа совершенных, тех, за которыми наука не признает разума, но и робко так оговаривает возможность наличия у них «свободной воли».

Так вот, если бы книга не захотела поделиться силой, никто и ничего бы не смог сделать. Даже весь ковен во главе с Верховной… и не стал бы. Закон тут однозначен.

А Роза…

Если она уже пыталась? Допустим, подстроила смерть ведьмы. Добыла книгу. И поняла, что та не расположена к сотрудничеству? Книга просто не открылась. Или подразнила пустыми страницами. Роза же оказалась в ситуации, когда все зря. Могла ли она рискнуть? Отправить книгу бывшему мужу в надежде… на что?

На то, что сам её использует?

Сомнительно.

А вот рассчитать, что он найдет молодую и не обремененную разумом ведьму, которая подарочек примет… и силу… из ведьмы силу, тем более не прижившуюся, извлечь куда легче, чем из книги.

Что остается?

— Не спи, — голос Афанасьева не позволил мне упасть в бездну отчаяния, и даже из сна вырвал. — Сейчас… подъезжаем. Места тут хорошие. Красивые… она, даром, что Упыревка.

— Что? — я хлопнула глазами.

Заснула?

Нет, задумалась просто. И… и ведь почти додумалась.

— К-какая Упыревка? Мы ж в этот… Беличий лог… Заячью падь…

Афанасьев рассмеялся.

— Бялкина падь — это в целом, так сказать. Название местности. Тут пяток хуторов, пара имений и город. Упыревка. Раньше деревней значился, но лет уж пятьсот как в города перешел. Вырос я тут.

И вновь же подозрительно до крайности.

Он вырос.

А жить еду я.

— Тебе понравится… — сказал Афанасьев, а я сделала вид, что уже нравится.

Ну… что сказать?

Справа лес. Слева тоже лес. И в лесу темно, потому как время-то позднее. Небо синеватое, и синева эта, сгущаясь под еловыми лапами, ложится на дорогу. Афанасьев вон фары врубил, но странное дело, от них и того темнее.

Лес заканчивается как-то сразу и вдруг.

Будто обрывается.

И мы оказываемся на холме, с которого белесым полотнищем скатывается дорога. Она добирается до речушки, что поблескивает где-то там, впереди. Виден даже белый горб моста, а за ним уже и город.

— Упыревка, — мрачно повторяю я.

Всегда мечтала пожить в городишке со столь говорящим названием.

— Вообще некогда эти земли были пожалованы боярину Лютому… — Афанасьев чуть сбросил скорость, но все одно по ощущениям с холма мы покатились как-то слишком уж резво. — Это прозвище, если что.

Ага.

Все интересней и интересней.

Река приближалась и оказалась вовсе не такой уж узенькой. Наоборот, вполне себе широкая полноводная река. А мост вот не современный, бетонный, но из белого камня… мрамора?