Книга Ведьмина ночь, страница 92 – Екатерина Насута

— Извини, — сказала я темноте. — Я не нарочно его сломала.

А то вдруг да хозяин обидится. Хозяин у сего добра точно имелся. Вон еще сундук, как и первый, не сильной большой, но крышка распахнулась.

Снова золото?

А вот в следующей шкатулке, узорчатой, яркой, камни драгоценные, и такие, какими их в мультфильмах рисуют, крупные, граненые да еще и светятся. Я не удержалась, взяла один в руку. Он с яйцо размером будет! Если настоящий, то…

Все одно не мой.

И украшения вон, что на полу разбросаны. Я покачала головой и перенесла ожерелье поближе к головному убору. Тот, золотой, щедро усыпанный камнями да жемчугом, виделся мне вовсе неподъемным. Но да, красиво.

Серьги массивные.

Обручи.

И кольца тоже. Пускай лежит.

Я шла… много было здесь добра. И ковры, которые почему-то, в отличие от сундуков, не истлели, но лоснились, манили потрогать. Упряжь конская, седла. Ткани какие-то целыми рулонами. Гора мехов… будто кто-то взял да спрятал на дне колодца клад.

Наверняка, ценный.

Только…

Я шла. И чем дальше, тем оно как-то… равнодушнее воспринималось. Оружие… снова золото. Серебро. Сундуки какие-то, в которые я не полезла.

Я просто шла.

Куда?

А дорога одна. Куда-нибудь да выйду. В конце концов, надо выбираться из этой норы, потому что наверх, чуется, прыгать бесполезно.

Золото иссякло.

А я оказалась в очередной то ли комнате, то ли пещере. Здесь уже по стенам ползли золотые жилы. А на полу мелкой чешуей лежали монеты. Золото. Снова золото. Откуда столько?

Кольцо на пальце нагрелось.

А когда я коснулась очередной монеты — на сей раз шестигранной и украшенной арабской вязью — золотая змейка соскользнула с пальца. И поползла, собирая монеты на шкуру.

— Эй, — сказала я ей. — Это чужое! Слышишь?

Если меня и слышали, то значения не придали. Змейка ползла. А я поспешила за ней. Вдруг да выведет куда… к двери?

Обычная такая. Деревянная. И на засов закрыта. Главное, что засов тоже выглядит обыкновенным, но я с трудом его с места сдвинула. Змейка же скользнула к ногам да щиколотку обвила. Мне бы испугаться, но…

Я толкнула дверь.

В лицо пахнуло озерной сыростью, тьмою, но заклятье еще продолжало действовать, и я вошла.

Здесь золота не было.

Комната.

Такая вот… я в музее истории видела, там, где сделали реконструкцию избы. Тогда еще удивлялась, до чего маленькое все. И здесь пришлось наклониться, чтобы головой не пробить потолок. Или потолком голову. Второе, подозреваю, куда как реальней.

Глаза некоторое время привыкали. Или заклятье подстраивалось.

Темные стены.

Тряпки какие-то на них, верно, когда-то вышитые, узорчатые… колыбель к потолку прикручена. Но пустая, в ней тоже тряпки и почти истлевшие. Узкая… кровать?

Нет, скорее уж лавка.

И девушка… женщина на этой лавке лежит. Вытянулась. Руки на животе сцепила. Бледна-бледна. На голове её венец роскошный драгоценный, да и платье тоже золотом отливает. Только кажется, что чужое оно.

— Извините, — я попятилась, но наткнулась на стол. Развернуться в избушке было негде. — Я… случайно.

А еще эта девушка донельзя походила на ту, которую я видела во сне. Ту, с которой род начался.

Афанасьев.

Лежащая не шелохнулась.

Так… больше ничего в доме нет. А вот золотая змейка на щиколотке ожила, сжимает ногу, что-то явно хочет. Что?

Подойти ближе?