Книга Ведьмин рассвет, страница 24 – Екатерина Насута

Она чуть склонила голову.

И в движениях её есть нечто донельзя знакомое.

— Поговорим? – спросила она.

Мягко-мягко. Даже с горечью.

И я кивнула.

— Поговорим.

Глава 6

Её звали Мёдб.

И в жилах её текла кровь великой Морриган, королевы Воронов и повелительницы Мечей. Она была не так стара, чтобы помнить прежние времена, но она наизусть заучила все три тысячи семьдесят восемь строф Памяти.

А еще она была хорошей дочерью, почитавшей волю родителей.

И когда вступила в возраст девы, то взошла на ложе мужчины, которого выбрали для нее, ибо он был славен, силен и родовит.

Странно было слушать такое…

Она родила сына.

И села подле ног его, когда сын стал достаточно взрослым, чтобы примерить корону из дубовых листьев и чертополоха. Она была примером для всех.

Живой памятью.

И хранительницей традиций. Ибо традиции – все, что у них осталось.

Традиции.

И кровь, чистота которой была священна.

Вот только…

— Я воспитывала сына так, как воспитывали меня, - Мёдб чувствовала себя виноватой, эта женщина, которая присела на ветвь березы. И дерево с радостью приняло тяжесть её. – Мне казалось, что это – единственно верный путь. Сохранить себя. Народ. Память.

— Я бы поспорил…

Лют так и не оставил нас. И я была ему благодарна, потому что… кошка кошкой, память памятью, а вот как-то не хотелось сгинуть вдруг в глубинах местного леса, если Мёдб решит оставить меня погостить.

На годик-другой.

Или не на годик. В легендах про их умение со временем управляться многое сказано.

— Когда мой сын придет в твой дом спрашивать за свою кровь, тогда и поспоришь, - с легкостью согласилась Мёдб.

А волосы у нее на самом деле не золотые, скорее рыжие, но не яркие, как у оборотней, скорее такого вот приглушенного ржавого цвета, какой случается, когда листья дуба начинают утрачивать исконную зелень.

— Поспорю, - буркнул Лют.

Он держался позади.

— Во многом в том, что случилось, есть моя вина… здесь тихое место. Обжитое давным-давно. Сын мой правит, я же… оказалось, что мне совершенно нечем заняться. Тогда еще и интернета не было.

— А сейчас есть? – удивилась я.

— Конечно. Мы же не совсем дикари. Хотя, конечно, сын был не слишком рад. Сперва. Но оказалось, что с интернетом очень удобно дела вести. Заявки составлять и все такое. Потом он и сам втянулся, пусть даже и ворчит, но я-то знаю, где он вечерами просиживает.

Что-то у меня уши покраснели.

Нет.

Это все-таки коронованная особа, да и дед…

— Воевать ему нравится, хоть и виртуально… клан какой-то собрал… - Мёдб махнула рукой. – Мужские глупости…

— Это не глупости, - Лют почему-то тоже смутился.

И он в он-лайн игрушки режется?

— Я вот переводами занялась. Есть один… человек, который эпосом интересуется. Но многое понимает неверно. Мы с ним переписываемся. Весьма занятно… но это теперь. А раньше… раньше я стала гулять. Сперва по своим землям, потом дальше и дальше. Скучно ведь.

Она словно оправдывалась.

И пальцами разбирала косу.

— Её я встретила в лесу… мы людей не слишком любим, уж извините. Вас много. А нас с каждым годом все меньше становится. Да и память… память у тех, кто с младенчества слышит истории великих войн, крепка.

Вздох.

— Но когда я увидела человеческого детеныша, заблудившегося на болоте, я не смогла уйти. Я вывела её к людям. И потом как-то заглянула проверить. Раз. Другой.