Книга Ведьмин рассвет, страница 30 – Екатерина Насута

— Но не долго, - завершил Лют.

— Именно. Мы просто забрали свое. В конце концов, сейчас есть службы доставки, которые привезут и хлеб, и молоко… и как вы там говорите? Черта лысого.

— Это да…

— А вороны? – не удержалась я, зацепившись вдруг за малость. – Моя… та женщина, которая мать моей матери…

Вот не поворачивается язык назвать её бабушкой.

— Она воронов видела. И до сих пор их видит.

— Иногда мы прилетали. Посмотреть, как они живут.

И вряд ли ограничивались только наблюдением. О нет, они не делали ничего такого, что нарушало бы закон. Но… в законе не сказано, что птицам запрещено пугать людей.

А напугать они старались.

И старуха сошла с ума.

А её муж? Мой дед? С ним тоже что-то стало, не то, недоброе? Хотя что может стать недоброго с таким человеком… в смысле, он сам по себе был далек от понятия добра.

— Почему вы её бросили? – задаю вопрос в сущности глупый. – Мою маму?

Потому что мама была чужой им.

Человек.

И косвенно виновный в смерти моего отца. А значит, спрашивать надо не о том.

— И меня? Почему вы бросили меня?

Мёдб чуть склонила голову.

— Ей было не место среди детей Дану. Моего внука любили. И многие девы готовы были бы сразиться за право взойти на его ложе.

А тут какая-то…

Человек.

Обычная. Не слишком красивая с их точки зрения. Не родовитая. И с кровью проклятой.

— Смерть его наполнила болью и гневом их сердца.

— И оставаться среди них было бы небезопасно, - завершил Лют. – Кто-то точно не удержался бы.

— Именно, - согласилась Мёдб. – Да и она сама не пожелала остаться. Она была довольно разумна. И моя подруга сказала, что готова принять её.

И приняла.

Та, неизвестная мне ведьма, которая ушла то ли до моего рождения, то ли вскоре после, потому что я в упор не помню её.

— Когда ты родилась, твоя мать отнесла тебя к дубу и положила у корней его. И мой сын пришел взглянуть на дитя. И увидел, что кровь Дану погасла, погасив и ту, другую.

Вот что значит, проклятое.

Никаких истинных проклятий, скорее просто происхождение. Я могла бы быть принцессой рода Дану… или кто там у них есть. Или же скромной девицей в забытой богами деревне. Жила бы, как живут все, пасла бы гусей, коров и не надеялась на большее.

А вместо этого…

Ничего.

— Ты родилась человеком. Обыкновенным.

— И потому не представляла интереса для детей Дану.

— Именно.

— Но ты… ты же приходила, - я все-таки не понимаю. Пытаюсь вот. Честно пытаюсь, но все равно не понимаю. – И что стало с той женщиной, которая… Барвиниха?

— Да, люди называли мою подругу этим смешным именем. Она ушла. Она прожила долгую жизнь и устала. Но вам, овеянным силой, тяжело уходить. Твоя мать не могла бы принять эту силу, ибо кровь её отвергала подобное. А ты – иное дело. Ты была пуста и чиста, как прибрежный песок. И она написала на нем слово.

А я получила силу.

С нею и шанс.

— Так зачем ты приходила? – я смотрю в разноцветные глаза Мёдб, понимая, что именно хочу услышать. Что она полюбила меня. Что видела во мне память о внуке. Что хотела защитить, уберечь… что не могла поступить иначе. Скажем, сын её запретил вмешиваться.

— Не знаю, - Мёдб тоже понимала, но не стала лгать.

Не захотела?

Не сочла нужным?

— Сперва по привычке. Потом… ты видела меня даже когда иные люди были слепы. И ты слышала голос леса. Тебе было два, когда ты пошла на него. А я следом… я тебя вернула, непослушное дитя. Потом мы уходили уже вдвоем. Твоя мать молчала.