Книга Ведьмин рассвет, страница 34 – Екатерина Насута

А вот какой-нибудь торговый центр.

Или сквер.

Или что-то еще, общественно-значимое, но куда как более приятное, нежели кладбище.

— На самом деле, как оказалось, перенос кладбищ - не такое уж редкое явление, особенно в растущих городах… правда, обычно стараются решить вопрос до начала строительство собственно домов.

— А здесь, стало быть, не получилось?

— Около трех лет тому были пересмотрены кое-какие нормы… отчасти из-за таких переносов. Случилось пара довольно неприятных инцидентов.

Мертвых нельзя тревожить.

Ни ради сквера, ни ради торгового центра… в принципе не стоит. Это знает любая ведьма. И знание данное идет… оттуда и идет, откуда и сила.

— Скорее всего тут была достигнута предварительная договоренность…

И кто-то влетел на деньги.

Серьезные, как понимаю.

Зато забор у кладбища новый, этакая изящная кованая ограда. А перед ней – молоденькие туи стражей вытянулись, между ними прополз пузыреплодник с алою листвой. Даже красиво. Только высаживали эту красоту спешно и силой делились щедро, подстегивая рост. Вот и приболел, что пузыреплодник, что туи.

Я покачала головой и коснулась алого листа.

Все не так и плохо, надо только чуть скорректировать.

— Теперь разрешения о переносе кладбищ визируются нашей службой, - Лют не торопил. Машину он оставил на новенькой стоянке. – Поэтому желающих… обойти разрешение немного.

Стоянка пуста.

А вот сторож в сторожке имеется. На нас глядит искоса, неодобрительно.

— Свободных мест нет, - буркнул он. – Кладбище закрыто.

— Не для посещений, - Лют коснулся ворот и хмыкнул. – Металл хороший, а вот на рунной вязи сэкономили, литьем делали, а не резьбой. Впрочем, тут и так сойдет.

Он втянул воздух.

Прикрыл глаза.

И я повторила.

— Комиссия, что ли? – сторож-таки выполз. Он был стар, трезв и, подозреваю, по этому поводу мрачен. – Ездят и ездят… никак не успокоятся…

— Пять лет должно пройти с момента последнего захоронения, после чего, собственно, и можно ставить вопрос о признании кладбища недействующим, - прокомментировал Лют. – И подавать прошение на вывод его из списка активных. Ну и дальше там…

— У меня тут мама, - говорю зачем-то.

И сторож как-то сразу успокаивается.

— Проводить? – спрашивает он. – В какой сектор?

А мне стыдно, потому что да, нужно провожать, сектор я помню, а вот номер… и дорогу тоже.

— Третий год уж как закрыли. Тоже комиссии ездили-ездили, - он не упрекает меня, этот человек, за то, что редко бываю. За то, что не приезжаю хотя бы пару раз в год, навести порядок. – То одни, то другие… там и наш градоначальник явился, собственною персоной. Мол, реорганизация… ага… хрен ему собачий, а не реорганизация. От батюшки-императора бумага пришла. Неможно кладбище трогать! И верно… придумали… мертвым покою никак…

Место я узнала.

А памятник новый, из белого камня. Мрамор? Натуральный? Искусственный? Мамино фото вот… только старое. На нем она такая… такая… наверное, меня моложе. И не узнать.

Или…

Я на нее похожа.

Но памятник новый. И еще оградка, тоже кованая, как та, что вокруг кладбища. А перед могилкой – лавочка. Рядом – розовый куст. Огромный такой, выше меня. Его тоже в прошлый раз не было.

Я толкнула калитку.

И…

И что сказать? Здравствуй, мама? Я пришла тебя навестить? Извини, что давно не заглядывала? И не знаю, кто все сделал тут… или знаю? Не лесные люди, нет. Им мертвые не интересны. А вот дядя Дмитрий, который Ласточкин, это… он?