Книга Ведьмин рассвет, страница 48 – Екатерина Насута

Я закрыла глаза.

Вот интересно, будет тут хоть один конкурс, в котором я не опозорюсь? Рисование… рисовала я разве что в глубоком детстве, когда с мамой жила. А в детском доме рисование считали не самым нужным предметом. Так что…

Ничего.

Я же так… я ж не всерьез. Тем более времена приверженности к реализму прошли. Капну пару капель краски на холст и заявлю, что я художник и так вижу. Вот. А кто не видит, у того воображение плохо работает.

— А краски где покупать?

— Если своих нет, то выдадут. Ну и глину еще. Может, лепить?

Лепила я еще хуже, чем рисовала.

Нет уж.

— Тогда, наверное, мы пойдем… - Свята подхватила Ульяну за руку. – Что передать Анри?

— Передай, что он волшебник.

— Это да… он любит, когда его хвалят, - кивнула Свята.

— Погоди! – Ульяна встрепенулась и стащила со стола что-то. – Я ж не так к тебе шла! Я ж по делу! Я нашла данные! Ну, про твою Игнатьеву… которая старшая. В общем, у нее там особо агрессивная форма. Шансов изначально не было, тем более, что выявили все на поздних сроках. И ей предлагали кесарево сделать, но она отказалась. Плод недозревший, риски огромные. А когда ребенок родился, то уже и поздно было. Это если вкратце. А вот у дочки её, я запросила информацию, так чисто. И проклятий никаких нет. Её проверяли. В том числе и на спящие. Императорские целители между прочим и ничего не нашли.

— Но взглянуть на нее сейчас, если получится, взглянешь?

— Естественно! Если вдруг, то это же такой материал… уникальный! То есть, мне жаль, конечно, но…

Материал.

И диссертация.

И даже, если получится, целое научное открытие.

— Там, кажется, в другом дело, - я подавила зевок. – Если вкратце…

Рассказ уместился в пару минут, та часть, которая касалась болезни Игнатьевой. И Ульяна задумалась. Крепко так.

И минуты на две.

Потом покачала головой и, словно извиняясь, сказала.

— Это очень многое меняет. И если все так, то… случай и вправду уникальный. Мне надо будет с бабушкой посоветоваться. Ты не думай, она, может, и с характером, но когда касается целительства, тут обманывать не станет.

Я и не думаю. Я кивнула.

— Посоветуйся.

— И тем более надо взглянуть на эту твою… то есть, не твою… и чем раньше, тем лучше. Но если срок большой, то можно будет что-то да заметить. Спрогнозировать… хотя, честно, я не вижу вариантов. Извини.

Извиняться не за что.

А что до вариантов… у меня один имелся. Осталось понять, стоит ли его тратить на незнакомую мне Марию Окрестин-Жабовскую, в девичестве Игнатьеву?

Глава 12

Ночь прошла спокойно, что даже огорчало. Вот сейчас я бы точно не отказалась от очередного сновидения, в котором бы кто-то древний и мудрый разъяснил бы, что делать дальше.

Лучше поэтапно.

Мол, пойди туда… в общем, чтоб хотя бы как в сказке.

Сказки не было. Была реальность. И в этой реальности требовалось встать, сползти с кровати, привести себя, если не в порядок, то в подобие его, и позавтракать. Или сначала позавтракать, а потом все остальное? Главное, что на площадь надо к одиннадцати, а значит, время еще есть.

Я покосилась на окно, которое так и осталось приоткрытым.

И обидно даже… не пришел. А я не то, чтобы ждала, но… окно ведь оставила. Это что-то да значит, когда женщина, рискуя простудиться, оставляет открытым окно. Понять бы, что еще… ну да ладно.