Книга Ведьмин рассвет, страница 7 – Екатерина Насута

И в исполнении сложны.

А зачем сложно, когда можно проще и эффективней? По этой самой науке.

— Мы пройдем, - я первой перешагнула через этот порог, держа княжича за руку. Званый он гость. Званый и нужный. В сенях темно. Оконце давно заросло пылью, и свет почти не пробивается, но его хватает, чтобы увидеть стену. Да, на ней когда-то висели грабли, и лопата, и еще там, дальше, ведра стояли. А веник из березовых прутьев до сих пор жмется в углу.

И я касаюсь стены.

А под пальцами оживает сложная вязь заговоров. Они отличны от заклятий, в них нет четкой структуры, скорее уж заговоры похожи на сложные узоры из тех, что вышивают по сей день на рушниках и сорочках.

— Это… - княжич тоже видит. И руку мою не отпускает. – Надо же… я прежде только читал… твоя мать была ведьмой?

— Нет.

Я помню. Я ведь довольно большой была, когда она заболела. И будь она ведьмой… ведьмы, даже необученные, нужны, особенно в селе. Их уважают.

Им кланяются.

К ним идут с нуждой ли, с бедой ли.

А мы… к нам редко кто заглядывал. И теперь мне кажется, что матушку в селе вовсе сторонились. Не могу вспомнить, чтобы кто-нибудь к ней в гости приходил. Или чтобы она останавливалась с кем-то поболтать. Мы и в магазин-то выбирались не на привоз, а ближе к вечеру.

Почему?

Кухня.

Земляной пол. Печь… мама её белила каждую весну. А к осени та все одно становилась темною. Однажды я нарисовала на печи цветы, мелками…

Вот они, до сих пор.

— И тут, - княжич касается бока. – Твое творчество?

— Это в тот год, когда мама…

Я не смогла сказать это вслух. А он понял. Кивнул. И уточнять не стал.

— Если не она, то та, что до нее точно была ведьмой. Взгляни.

Снова вязь.

— Я не все понять могу, но вот эта часть, - палец Люта очерчивает круг, - встречается во многих мотивах украшений. Считается, что для крепости. Но зачем на печи?

— Для сохранения жара, - я вдруг поняла. – А это… это чтобы огонь не выбрался. И в стенах тоже, от огня.

Нет, узоры не стали понятны, просто… просто я вдруг почувствовала, какой из них и для чего надобен. И пожалуй, я бы смогла повторить.

Или создать свой?

Правильный.

Поэтому и ненаучные они, что нет правил, как и нет вовсе одинаковых. У каждой ведьмы своим выходит.

Комната одна. И две кровати. С высокими спинками да на пружинах. Они еще скрипели жутко, помню, когда ворочаешься. И провисали в центре. Мама под свой потом доски подкладывала. А мне на них было жестко.

Мне нравился скрип.

И что провисала эта сетка, особенно, если в кровать кирпич положить. Зачем? Понятия не имею. Но я одно время так, с кирпичом, обернутым в полотенце, и спала.

— Знаешь… я приезжала на кладбище, а не сюда… то есть после детдома как бы поехала, но… почему-то не вошла. Дом снаружи выглядел так, будто вот-вот развалится. А тут на самом деле и жить можно.

Вполне.

Пусть пол в кухне земляной и неровный, я помню, как мела его, пытаясь выцарапать из яминок мелкий сор. А здесь, в единственной комнате, одну стену которой занимает печь, пол дощатый и досочки скрипят. Туалета нет.

Ванны тоже.

Мама мыла меня в тазу, поливая сверху прохладной водой.

Воды тоже нет.

Мы ходили к колодцу, который там, во дворе.

Я огляделась.

— И пыли почти нет… немного паутины. За годы все должно было бы разрушиться.

— Не всегда, - Лют не спешил заходить, так и остался в дверях. – Раньше тоже умели использовать силу, пусть иначе, чем сейчас. Но бывает, что старые вещи выглядят так, будто их вчера сотворили.