Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
Арфа как-то изогнулась, встав на изгиб рамы. И теперь покачивалась, что лодка на волнах. Струны же её, обвисшие, почему-то извивались, рождая новые и новые звуки. — Что это такое⁈ — Да, старое заклятье одно… гусли-самогуды. Пускай попляшут, а то будет он мне тут командовать. Идём, что стала? Сил у меня на так, чтоб много, на часа два хватит, а если подкрепление подойдёт, то и того меньше. И бодрым шагом направился к заслону. За ним порысила Лялька, ну и Ульяне пришлось хватать Мелецкого, явно вознамерившегося плясать… Наум Егорович в бессильном ужасе глядел в спины клоунам, которые уходили, причём спокойно так, будто издеваясь. С ними уходили и мыши, пусть и пританцовывая. Но… нога подломилась, а следом и другая, заставив упасть на корточки, а потом тело и вовсе вдруг взяло и вспомнило, что он, полковник Пересвятов, некогда двенадцать лет жизни посвятил народным танцам и ансамблю «Дубравушка». Проклятье… Ноги сами собой повторяли давно уж забытые движения. И даже получалось ухать и охать в нужных местах. Рядом, чуть на выносе держа казённую дубинку, бережно, будто она была неимоверно хрупка, вальсировал Петров. Сидоров трясся, точно его током шибануло. Дроны в небе и те плясали. А ведь покажут. Как пить дать покажут. Сольют в эти интернеты. И жена увидит. И дочь. И главное, этот её, наглый ушастый, тоже увидит. И всякий страх перед Наумом Егоровичем утратит. Не то, чтобы этот страх вовсе был, но теперь и те крохи, которые имелись, точно уйдут. Микольский с Сухоцким, взявшись за руки, встали на цыпочки. Тоже, мать их, лебедя маленькие… но хорошо пошли, слаженно, хотя и слегка громыхая. А вот Козлов, к ним присоединившийся, из ритма выбивается. — Наум… Егорович… — мимо, стуча каблуками по камню, проскочил Пентюхин, чтобы резко замерев, выгнуться всем телом. — Что это… за магия… — П-понятия не имею. Одно радовало: там, у вагончиков, судорожно изгибались в каком-то диком танце, учёные. — И… к-когда… з-закончится… Пентюхин пошёл обратно, едва не столкнувшись с Петровым. Причём минул его, махнув руками, что крыльями. Но они хотя бы в полном обвесе. И шлемы есть. И лиц не видать… позор. Господи, какой позор… лучше бы и вправду мышей ловили, чем это вот. — Б-без п-понятия. Дыхание береги, — это Наум Егорович ещё тогда понял, когда матушка его впервые в городской дом культуры привела, на пробы. Это только кажется, что танцы фигня. — Надо… л-ликвидировать… источник, — мысль пришла в голову здравая, и Наум Егорович, развернувшись боком, пошёл вприсядку по направлению к демоническому инструменту. Если изначально и была мысль его захватить, то теперь он точно знал, что это порождение чужого больного разума должно быть уничтожено. Он почти достиг цели, когда арфа, крутанувшись, вдруг упала. И следом упал Пересвятов, без сил. И кажется, не только он. — К-карантин, — выдохнул Наум Егорович, приподнимаясь на дрожащих руках. — Оц-цепление выс-ставить… И ещё ту штуку надо будет подобрать, которую крыса принесла. Но потом. Когда сапёры подъедут. Пусть они и разбираются. Струна жалобно звякнула, и в душе стало тоскливо. А ведь всё-таки он хорошо танцевал. И места ансамбль брал регулярно, на областных — так всегда, и один раз даже выше прошли, но… Лежать было тепло и спокойно. |