Книга Ведьмы.Ру, страница 47 – Екатерина Насута

— Я не хочу… — донеслось из глубин дома.

— А это, — шепотом спросил Данила, придерживая сумку и раздумывая, куда бы её поставить тихонько.

— Это мой дядя, — так же шёпотом ответила Тараканова. И, словно оправдываясь, добавила: — Я сама только вчера со всеми познакомилась.

— За стол! — прервала разговоры Антонина Васильевна и желающих возражать не нашлось.

Шпицу и то место выделили.

И тарелку.

Нет, с местом ладно, Даниле случалось видать и не такое, но вот оладьи.

— Нельзя, — он дотянулся до тарелки и убрал от собачьей морды кругляш. — Тараканова! У тебя что, собак не было? Им нельзя человеческую еду! У него живот болеть будет.

— Р-р-р, — шпиц был явно не согласен с подобной постановкой вопроса.

— Верни, — посоветовала Ляля, подхватывая двумя пальчиками оладушек. — Не надо вставать между Никиткой и едой.

— Собакам необходимо специальное питание, — Данила оладушек съел. А чего, не возвращать же. Тем более что отменные. Даже у маминого французского повара, которого она полгода от Опушниных переманивала, суля золотые горы и перспективы личностного роста, такие не получались.

Хотя… он оладьи и не готовил.

Панкейки там.

Какие-то с хитро заваренным тестом, медовым суфле и семенами очень полезных тропических растений, а вот оладьи — нет.

— Человеческая еда для собак слишком жирная и сладкая. От этого бывает несварение.

— Кстати, — Игорь и за столом очки не снял, а сел в самом тёмном углу. — В его словах есть смысл. Помнишь, ты мне в тапки нагадил.

Шпиц опустил уши.

— Да ладно, бывает… но живот-то реально болел же.

И шпиц кивнул.

— И теперь будет, — сказал Данила, тарелку от морды отодвигая. — Ему надо корм купить. Холистик. Для собак с чувствительным пищеварением. И ещё витамины, а то шерсть не лоснится.

Все поглядели на шпица.

— У? — тот склонил голову и потом завернул, пытаясь разглядеть собственный хвост.

— Ничего, — Данила, пользуясь моментом, утащил с блюда ещё один оладь. — Не переживай. Я тобой займусь. Мы ещё все медали соберем. На выставках.

— Ба, — Ляля слегка наморщила лоб. — А разве есть выставки оборотней?

— Ни разу не слышала. Но думаю, он про собачьи говорит.

— Оборотней не существует, — Данила улыбнулся и протянул руку к блюду. Правда в следующее мгновенье в неё вцепились мелкие и острые зубы. И чей-то донельзя хриплый голос произнёс:

— Блин верни, кинолог хренов…

Мелецкий как-то медленно, точно в задумчивости, поднял руку, на которой повис Никита. Потом повернулся к Ульяне и уточнил:

— Он разговаривает?

— Временами, — ответила Ляля. — Раньше вообще молчал. А теперь вот голос прорезался. Может, просто у него раньше надо было что-нибудь отобрать?

— Разговаривает… — Данила осторожно подхватил шпица под живот второй рукой. — Ты это… руки у меня тоже жирные. Зачем кусаться?

А по запястью огоньки побежали.

Красненькие.

И сперва реденькими прядками, искорками даже, только вот искорок становилось больше и больше.

— А у тебя жених горит, — Ляля стянула ещё один блин. — Никитос, шерсть подпалишь. Отпусти человека…

— Н-могу…

— Почему?

— З-жубы з-жаклинило.