Книга Ведьмы.Ру 2, страница 113 – Екатерина Насута

Десять?

Одиннадцать? Он ещё не всё понимает, точнее не хочет. Потому что если вникать, то становится тошно.

— Куда они? — интересуется у мамы, потому что выражение лица у той страшное, застывшее, словно маска.

— На деловую встречу.

Мама отворачивается. А потом смотрит на Данилу.

— А ты почему не поехала?

— А что мне делать на деловых встречах? Я ведь не работаю. Моя задача — заниматься домом и детьми… — это было сказано каким-то совсем уж непонятным тоном.

И мама отвернулась.

— Она жена папиного брата… младшего. Папа всегда о нём заботился…

— Ложись, если хочешь, — Ульяна отодвинулась. — Тебе ведь нехорошо.

— А, голова чуть кружится. Это нормально. Или нет. Я уже не знаю, что тут нормально.

— Я тоже.

А Данила взял и лёг, и голову пристроил на колени Ульяне. Наглость несусветная. Раньше она и прикоснуться не позволяла, тут же вдруг словно и не заметила. Хотя как можно не заметить человека, который лежит рядом?

— Отец маму давно знал. С детства, пожалуй. Или со школы. Бабушка рассказывала.

— А родители?

— Ну, к тому времени, когда я подрос настолько, чтобы интересоваться подобными вещами, родители уже не слишком ладили. Как понимаю, здесь тоже не обошлось без Милочки.

— Она могла повлиять не только на тебя.

— Могла, — согласился Данила, пытаясь вытянуться. Скамейка была не такой и длинной, но если ноги через перила перекинуть, то вполне даже нормально. Главное, не ёрзать слишком сильно, чтобы не прогнали. — И не поверишь, искушение огромное. Вот просто взять и сказать, что отец не при чём, что это только она виновата. Там… не знаю, повлияла на отца, заставила…

— Но?

Понимает.

— Но ты ж помнишь, ты ж тоже курс по менталистике слушала. Он для всех обязательный. Там основы, но и их хватит, чтобы разобраться. Милочка слабый менталист. Она может подтолкнуть человека к чему-то. Усилить или ослабить его желания, направить, но и только. Думаю, если бы могла, она бы меня просто свела с ума. Сумасшедший сын никому не нужен.

— Ты не сумасшедший.

— Или вон ещё что придумала бы… а она только и сумела, что заикания вызвать или вон… чтоб я при виде её терялся. Да и то, как понимаю, больше со своих страхов, чем от её закладки. Потом вообще привычка выработалась. Но главное другое. Я был ребенком, а отец — взрослый. И как взрослый, он должен был понимать, что творит. Я хочу его оправдать. Очень хочу, Уль. Он ведь всё равно отец и я его люблю. Но любить, выходит, одно, а оправдать — другое. И это не получается. Вот хреново быть взрослым. Сразу столько всего… был бы подростком, устроил бы бунт. А так…

— Поговоришь?

— Поговорю. Но потом, когда… больше пойму. Или лучше… или хотя бы успокоюсь. Сейчас нельзя. Я вот как только голос его услышу, так сорвусь. Ну и разговора не получится, а будет очередная истерика сына-неудачника. Она ведь к этому вела? Я — раздолбай и алкоголик, бесполезный по сути мажор, который только и умеет, что папины деньги тратить. Алёшка же — ответственный и кругом идеальный. В общем, такое вот.

— Такое, — согласилась Ульяна. — А маме? Скажешь?

— Пока не буду. Она ведь любит его. И не уходила не из-за денег… ну, наверное. Или я тоже так думать хочу. Если любит, это её ранит, потому что любовницы — одно, а Милочка… Милочка — это совсем другое. Да и Лёшка опять же. Кстати, Милочка из дворянской семьи, но вот не помню, чтобы я с родственниками её пересекался.